Анатолий Ириновский - Жребий

На фасаде кинотеатра Нетудыхин заметил телефон-автомат.

— Мне нужно кое-кому позвонить, — сказал он Олегу.

— Кому? — удивился тот.

— Подруга по детдому у меня должна быть здесь. Работает врачом.

— Имя?

— Блейз Неля.

— Ха! — сказал Олег. — Нела Львовна! Есть такая!

— Ты ее знаешь?

— А кто ж ее не знает! Это наш участковый детский врач. У меня дома даже где-то ее рабочий телефон записан. Странно, я никогда не мог бы подумать, что она из дет-дома. Такая интеллигентная…

— Номер не помнишь?

— Два, восемнадцать… Нет, не помню. А мы сейчас через справочное выясним.

Олег снял трубку и набрал ноль девять.

— Третья слушает.

— Номер телефона детского врача поликлиники.

— Ждите… 2-18-65.

— Спасибо.

Позвонили по указанному телефону. Никто не отвечал. Опять позвонили в спра-вочное и узнали номер телефона регистратуры. С трудом прорвались в регистратуру.

— Алло!

— Это регистратура?

— Это дом сумасшедших.

— Как дом сумасшедших?! Это 2-18-38?

— Да.

— Почему же дом сумасшедших?

— Очень просто: регистратура… Я вам уже сказала: сегодня уролог не принимает. Приходите завтра утром.

— Что?

— Это я не вам.

— Слушайте, бросьте вы эти штучки! Это звонят из райздравотдела. Нам нужна врач Блейз Нела Львовна.

— Ее нет.

— А где она?

— Она на вызовах.

— Когда вернется?

— Сейчас узнаю, подождите.

— Ждем. — Тиму, прикрыв трубку рукой: — Дом сумасшедших — ну, твари! Тут, у нас, дом сумасшедших открыли… В монастыре.

— Что ж их, так много развелось в городе?

— Да нет, по Союзу выуживают, а сюда свозят.

— Алло!

— Да.

— Вам повезло: пришла машина с ней. Побежали звать. Подождите чуть-чуть.

— Хорошо, ждем.

Пояснил Нетудыхину: приехала с участка, сейчас подойдет. И передал трубку.

Сердце Тимофея Сергеевича застучало молотом. Раз, два, три, четыре… сто семь, сто восемь, сто…

Наконец, сказали:

— Да.

— Это Блейз? — по-дурацки спросил Нетудыхин.

— Да.

— Скажите, а вы не сестра ли Коки Нели Лейбовны?

На той стороне растерянно и надолго замолчали. Потом спросили:

— Тима, это ты?..

— Да.

Опять помолчали.

— Но этого не может быть!

— Почему, Кока? Это есть!

— Подожди. Я что-то плохо соображаю… Причем здесь райздравотдел?.. Ты где?

— Возле кинотеатра…

— Здесь, в Рощинске?!

— Да.

— Когда ты приехал?

— Сегодня утром.

— Уже у кого-то остановился?

— Пока нет, но…

— Я буду рада, если ты остановишься у меня. Аптечная, 7. Ты знаешь, где нахо-дится этот переулок?

— А чего я здесь не знаю?

— Фантастика какая-то! Мне даже не верится, что это я говорю с тобой.

— Ты действительно говоришь со мной, Кока. Не сомневайся.

— Я буду дома около семи, — сказала она. — До встречи.

— Два придурка! — сказал Нетудыхин, вешая трубку на рычаг.

— Что такое? — не понял Раскачаев.

— Райздравотдел — вот что такое! Перепугали человека.

— А-а! — сказал Олег и расхохотался.

Дома у Олега они завалились на раскладушки. В сарае, хотя и прикрытом тенью старого клена, было душно.

Раскачаев предложил надколоть припрятанную бутылку водки. Тим отказался. А Олег таки надпил ее прямо с горлышка и опять заначил.

Однако стойкости Нетудыхину хватило ненадолго. Явился Тюня с бутылкой вод-ки. Он был уже навеселе, и все извинялся за происшедший инцидент.

— Эх, в рот тому кило портянок, — сказал Олег, — наливай! Троим наливай, я кантанул Чепу.

Дружеская пирушка стала переходить постепенно в элементарную пьянку…

Глава 26

Разбор полетов

Нетудыхин открыл глаза и не понял, где он: платяной шкаф, письменный стол, рядом — этажерка с книгами. Комната просторная и светлая.

Мысль его, еще не остывшая от вчерашнего алкоголя, болезненно проворачива-лась в воспаленном мозгу.

Он лежал то ли на тахте, то ли на диване. С противоположной стороны комнаты, сидя на подоконнике открытого окна, за ним наблюдал здоровенный черный кот.

Нетудыхин весь напрягся, но не шевелился.

"А этот кадр, откуда взялся?.. Ты смотри, сволотник, реинкарнировался в свою излюбленную форму. Чем бы его огреть?.."

И вдруг резким движением он запустил в кота подушку. Тот слетел с окна в пали-садник. Так где же он, в конце концов? Неожиданно увидел на письменном столе свою увеличенную лагерную фотографию. Мама моя родная, да ведь это он у Коки! Какой ужас! Нелепей встречи быть не могло.

Одежда его, приведенная в порядок, висит на стуле. Значит, он выключился вчера намертво. Где же спала она? Вместе с ним?..

На письменном столе обнаружил записку.

Тима!

Мы столько лет с тобой не виделись, а ты явился в таком состоянии. Не пей се-годня, — слышишь меня? — иначе мы не сможем поговорить.

Завтрак найдешь на кухне.

Ключ от квартиры забери с собой. Он находится в ящике кухонного стола.

Не забудь закрыть окна.

В два часа я буду дома.

И подпись: "Кока". Без даты.

Прочел еще раз — уже как учитель. Стремительный мелкий почерк с уклоном вправо. Ошибок нет.

— Идиот! — произнес вслух. — Ты вынес себе приговор!

Самым же мучительным было то, что он совершенно не помнил, как он оказался вчера у Коки. И что здесь вообще происходило. Последнее, что он припоминал, это как они, с Олегом, послали Тюню к Протасихе за самогоном. Магазины уже не работали. Дальнейшее — темнота. Как будто оно и не происходило.

Он подошел к окну и выглянул наружу. Тишина, безлюдье. Далеко-далеко видне-ются купола церкви. Никаких признаков жизни. Начинает подпекать. Такое ощущение, словно город вымер. А ведь под эту тишину здесь все всё о всех знают. И рождаются люди, и умирают, и проходит жизнь…

Раскалывалась голова, мучила сушь во рту. Он вышел на кухню и выпил кружку холодной воды. Стало чуть легче. Потом вернулся в комнату.

То, на чем он спал, оказалось раскладывающимся диваном. Он убрал постель и вернул диван в исходное положение. Ажур.

Но в душе порядка не было. Он все мучился, как он будет смотреть в глаза Коке? Это же надо было так ужраться, а!

Ко всему тому его настораживало появление кота.

Выпив пару чашек горячего чая, он закрыл квартиру и поспешил к Олегу.

Входя во двор, Нетудыхин еще издали заслышал, что в доме происходит скандал.

…- А ты какой! — кричала кому-то Мария Васильевна. — Ты на себя посмотри. Рожу разъел!

— Опять оскорбляете власть! Я при исполнении, не забывайтесь!