Виталий Вавикин - Добро пожаловать в будущее

– Я могу отправить ребенка к маме. – Ханна затягивается синтетической сигаретой, делает глоток кофе. – Я могу приготовить синтетический ужин и достать на десерт пару настоящих сигарет.

– Потому что я белый?

– Нет. Потому что белая я. – Она хмурится, мрачнеет. – К тому же в этом городе есть и другие люди с белой кожей.

– Художник?

– Это Брина тебе рассказала?

– Рассказала о чем?

– Неважно, – Ханна хмурится сильнее.

Бирс рассказывает о том, что видел в воспоминаниях своей помощницы. Ханна заставляет себя улыбаться.

– Все мы иногда делаем глупости. – Она смотрит на часы, говорит, что ей пора возвращаться на работу, идет к выходу. – Не забудь про вечер, – говорит она, перед тем как покинуть кафе. Бирс кивает, но Ханна уже не видит этого.

Он допивает кофе, копаясь в воспоминаниях Брины, оставшихся у него в голове. Брина и художник. Художник и Ханна.

– Мне нет до этого никакого дела, – бормочет Бирс себе под нос, но мысли плотно засели в голове.

«Возможно, это из-за того, что художник и Ханна тоже белые? – думает он, возвращаясь в типографию. – Они такие же, как я, в этом чужом для нас городе?»

Он спрашивает у Брины адрес Ханны. Видит, как сверкают ее большие глаза, и старается не обращать внимания. Заняться работой. Заняться ремонтом старого печатного станка.

– Не верится, что здесь скоро появятся свои газеты и журналы, – говорит Брина. Она спрашивает Бирса о фотографиях, о названии первого журнала. Она говорит много и быстро.

– Кажется, вчерашний перенос отпечатков сознания пошел тебе на пользу, – ворчит Бирс.

– Да. Я словно снова попала в детство, на свои первые свидания, – Брина улыбается и показывает ему ладонь своей левой руки. – Но ты не подумай, что я сравниваю тебя с мальчишкой. Нет. Я все понимаю. Со всеми бывает. Мне понравилось. Правда… – она еще что-то говорит, но Бирс уже не слушает.

Он еще не знает, где будет жить, но уверен в том, что не вернется в дом Брины. Этой надоедливой Брины.

– Но полезной, – говорит она, пользуясь его воспоминаниями, чтобы помочь с ремонтом печатного станка. Бирс не спорит.

Брина действительно выглядит старательной и полезной. Не самой умной, но в отсутствии желания ее не упрекнуть.

– А как насчет Ханны? – спрашивает она. – У вас с ней свидание или просто встреча?

– Пока не знаю.

– Ты не подумай, что я ревную. У нас с тобой ведь считай ничего и не было. Почти не было… – она снова улыбается. – Вот если бы ты только умел делать переносы отпечатков сознания, то, уверена, смог бы увидеть во мне много положительных качеств.

– Я и так вижу.

– Правда? Я тоже думаю, что ты очень опытный и талантливый. То, что я вчера видела…

– Ты можешь помолчать? – теряет терпение Бирс.

Брина стихает на пару минут, затем обвиняет его в скверном характере и обещает, что заставит измениться. Бирс кивает. Раздражение перерастает в головную боль.

Он ждет, когда закончится рабочий день, и отправляет Брину домой.

– Не думай, что кто-то оценит твои сверхурочные, – говорит она перед тем, как уйти.

– Я просто хочу закончить с ремонтом печатного станка, – врет Бирс, а Брина спрашивает, что приготовить на ужин.

– Или ты поешь у Ханны?

– У Ханны.

– Ну как знаешь, – она снова улыбается и машет ему на прощание левой рукой.

Поздний вечер. За окнами темно. Бирс в доме Ханны, сидит за столом Ханны, ест ужин Ханны. Она сидит напротив него, наблюдает. На ней надеты джинсы и широкая кофта, скрывающая формы ее тела. От прежнего настроения, которое было днем, не осталось и следа.

– Что-то не так? – спрашивает Бирс.

Она качает головой, улыбается подчеркнуто вежливо. Бирс оглядывается. Свечи на столе начинают коптить. Киберкот просыпается, прыгает на колени Ханны. Она снова улыбается.

– Вот непоседа. – Ханна смотрит на Бирса, на полупустые тарелки. – Ты поел?

– Почти.

– Хорошо. – Новая улыбка на ее лице. – Если честно, то я немного волнуюсь.

– Почему?

– Потому что я тебя совсем не знаю.

– Но ты же пригласила меня в свой дом.

– Да, но обычно мы сначала обмениваемся отпечатками сознания, а уже потом… – она поворачивается, смотрит на закрытые двери в спальню. Бирс молчит. – Но мы ведь все равно сделаем это, правда? – спрашивает Ханна, но скорее не Бирса, а саму себя.

Улыбка сползает с ее губ. Она просит Бирса встать из-за стола, обнимает за шею. У нее серые глаза, и она долго вглядывается в голубые глаза Бирса. Ему нравится ее взгляд. Нравится ее нерешительность, ее поцелуй.

– Так странно, – Ханна пытается отстраниться, но Бирс держит ее за бедра. Она вздрагивает. Еще один поцелуй. Ханна отвечает на него робко, нерешительно.

Бирс настойчив.

– Что ты делаешь? – шепчет Ханна, чувствуя, как он расстегивает ей джинсы.

– Не бойся.

– Я не знаю, как ты делаешь это. Не знаю, понравится ли мне… – она закрывает глаза. Джинсы сползают по бедрам. Ласки Бирса кажутся грубыми и неприятными. – Подожди, – просит Ханна.

Он не отвечает, не останавливается. Страх заполняет сознание. Кто этот незнакомец? Откуда?

– Давай воспользуемся переносом, пожалуйста.

Ханна чувствует его пальцы. Сознание сопротивляется, но тело уже уступило. Она знает это, и знает это Бирс. Ханна слышит, как звенит пряжка его ремня. Все кажется странным, словно сон.

– Повернись, – говорит Бирс.

– Нет. – Ханна смотрит ему в глаза. – Не здесь.

Она ведет его в спальню и просит быть нежным.

– Не люблю грубость и боль, – говорит она, ложась на кровать.

– С чего ты взяла, что я причиню тебе боль?

– Я не знаю.

Она снова хочет закрыть глаза, но близость незнакомца заставляет ее смотреть на него, следить за ним. Страх и желание выжигают друг друга. Остается лишь растерянность и нерешительность. Это все, что сейчас может чувствовать Ханна. И Бирс видит это в ее глазах.

– Я не предохраняюсь, – шепчет Ханна, думая, что скоро все закончится.

– Я понимаю, – Бирс улыбается, пытается снова поцеловать, но она не отвечает, пытаясь сосредоточиться на спутавшихся чувствах.

«Когда же все закончится? Когда же…»

Ханна обнимает Бирса, прижимает крепче к себе, надеясь, что это приблизит финал. Бирс целует ее шею. У нее останутся синяки. Она знает это. У нее останется тревога и разочарование. И ради чего? Неужели так сложно было сделать перенос? Тогда все могло быть иначе. Не так, как сейчас. Намного лучше…

Бирс поднимается на локтях и смотрит на Ханну. Она встречает его взгляд, но какое-то время еще не понимает, что все закончилось.

– Ты в порядке? – спрашивает Бирс. Ханна кивает. Она хочет, чтобы он слез с нее. Хочет прикрыться, дождаться, когда он уйдет, и принять душ. Об этом говорит ее взгляд. Об этом говорит каждая клетка ее тела.