Степан Вартанов - Путь в тысячу ли (цикл)

На конференцию я слегка опоздал, однако, похоже, что в подобном положении оказался не я один. В сущности, они еще и не думали начинать. Пока суд да дело, третьи страны выступали с совместным докладом, в котором указывали на важность «Гостя» для человечества и просили помощи в решении проблемы долгов.

Я хорошо запомнил дату этой конференции еще и потому, что «Гость» был запущен ровно два месяца назад и сейчас наконец стали известны результаты его работы. Само по себе решение о запуске мгновенно накалило атмосферу в странах Ближнего Востока, выступавших категорически против такого выбора, однако дальнейшее развитие событий привело к тому, что конфликт утих сам собой.

Километровая чаша передающей антенны развернулась прочь от созвездия Девы и послала радиолуч к неприметной звездочке в Лебеде. Затем в Весах. Затем в Кассиопее. И вновь в Лебеде… Земля была изумлена. Даже щедрые на гипотезы журналисты не смогли предложить ни одного мало-мальски приемлемого объяснения «ухода „Гостя“».

Похоже было, что конференция начнется не просто с опозданием, а с большим опозданием. Чтобы размяться, я вышел в холл и решил перекусить. Буфет здесь располагался почему-то на пятом этаже, и я встал в очередь к лифту за какой-то делегацией, судя по всему, из Центральной Африки. Открылись двери, и из лифта неторопливо вышел джентльмен в старомодных очках и с тросточкой. Я сразу узнал его – это был доктор Гиндилис, один из величайших умов нашей эпохи, автор теории биочувствительности (не спрашивайте меня, что это такое). Стоявшие передо мной делегаты дружно устремились в лифт, и оказавшегося у них на пути гения завертело, как щепку в водовороте. Двери закрылись, и лифт пошел вверх.

Я деликатно помог ученому подняться с пола и, будучи прежде всего журналистом, попытался его разговорить. Это оказалось несложно. Рассказ о моем полете на Луну вызвал у Гиндилиса взрыв жизнерадостного смеха, я уже прикидывал, как озаглавить интервью, как вдруг двери лифта раскрылись, и мы увидели в нем все тех же африканцев, изумленно на нас глядевших. Затем двери закрылись и кабина вновь ушла.

Я рассказал доктору о своих наблюдениях по поводу русской поговорки, и наконец решился на прямой вопрос:

– Ну а ваше мнение, доктор? Что есть Сигнал? И что будет на конференции?

Мой собеседник усмехнулся:

– На конференции не будет ничего интересного, можете мне поверить. Что же касается моего мнения… Вы ведь журналист? – спросил он, указывая на мой значок. Я кивнул. – Могу лишь обещать, что вы напечатаете это первым, – загадочно произнес он. – Но вот когда… право, я еще не решил…

Тут глаза его изумленно расширились, и он уставился на что-то за моей спиной. Я обернулся.

Створки дверей лифта опять разошлись, явив миру все тех же африканцев. Затем двери захлопнулись вновь.

– Почему они ездят туда-сюда?! – озадаченно произнес Гиндилис.

Я улыбнулся:

– Предлагаю обмен, доктор. Я отвечаю на ваш вопрос, а вы – на мой. Согласны?

Ученые – в чем-то дети. Ответ последовал немедленно.

– Согласен, – сказал мой собеседник. – Итак?

– Все очень просто, доктор. В этом лифте слабое освещение.

– Я заметил.

– Кнопки белые, и цифры на них тоже белые…

– Вы хотите сказать?..

– Далее. Не знаю, кто проектировал этот лифт, но панель с кнопками он разместил с явным чувством юмора. Выходите, друзья! – приветствовал я бессменных пассажиров. Ответом было гробовое молчание, затем двери захлопнулись в третий раз. – Так вот, насчет кнопок, – продолжал я. – Где ищет их нормальный человек, войдя в лифт? На уровне своих глаз. Здесь же они почему-то находятся на уровне бедра.

– Забавно, – протянул мой собеседник, сдерживая смех.

– И это еще не все. Нумерация кнопок здесь – «П», «М», и лишь потом – 1, 2, 3… а наши бедолаги, похоже, этого не знают, не видя белых цифр на белом фоне…

– Они путают этажи!

– Они не успевают нажать на кнопку! – мягко поправил я. – И тут вступает в действие последняя особенность этого лифта. Не получив в течение какого-то времени команды, он закрывает двери и едет сам, делая остановки на каждом этаже.

– Прелестно, – расхохотался Гиндилис. – А почему они не вышли?

– Потому, – пояснил я, – что в этом заведении лифтовые холлы всех этажей похожи как две капли воды. Они просто не знают, где находятся.

– Да… – покачал головой ученый, – и вы все это заметили?!

– Я же журналист! – гордо произнес я. На самом деле я был в этом отеле неделю назад и «заметил» все эти особенности на собственной шкуре, но что-то удержало меня от того, чтобы в этом признаться. – Однако, – произнес я вслух, – теперь ваша очередь меня просвещать.

– Ну что же, – улыбнулся Гиндилис. – Нам предложили создать спутник «Гость», и мы его создали. Однако, вместо того, чтобы информировать об этом событии своих хозяев, он… э… проигнорировал наши ожидания.

– НАСА считает, что в программу компьютера вкралась ошибка, – робко вставил я.

– Чепуха, – усмехнулся доктор Гиндилис. – Там нет никаких ошибок, я убежден в этом. Ваша задача имеет очень простое решение, больше того, она имеет прототип на Земле.

– Прототип?

– Представьте себе вирус. Сам по себе он абсолютно нежизнеспособен, но, попав в клетку определенного вида, воспроизводится в ней за счет ее ресурсов. – Он проводил задумчивым взглядом кабину лифта и продолжал: – Где-то и когда-то во Вселенной родился Сигнал. Мы не знаем, кто и зачем его послал. Это и не важно. А важно то, что, встречая на своем пути цивилизацию определенного типа, достаточно романтичного, точнее, доверчивого, этот сигнал выступает в качестве вируса, заставляя ее строить спутник типа «Гость». Вот и все. Все! Мы стали жертвой паразита!

– А-а! – Я вцепился пятерней себе в шевелюру. – Купили! Господи, как же нас купили!

– Почему – купили? – спросил Гиндилис. – Ведь мы знаем теперь: первое, там, откуда пришел Сигнал, есть цивилизация, похожая на нашу, второе; там, куда он ушел, возможно, тоже. И кроме того, третье, мы знаем язык Сигнала, который отныне наш с ними общий. Но мне пора, – произнес он, взглянув на часы, – до свидания и удачной статьи.

– Спасибо, – задумчиво произнес я. – Космический грипп, надо же… А ведь, знаете, вашу аналогию с вирусом можно продолжить.

– Да? – вежливо осведомился ученый. – И как же?

– Мы переболели, – выпалил я, – и у нас выработался иммунитет.

– Иммунитет к гриппу?

– Ну да!

– А как насчет кори, ветрянки и этого, как его… гепатита Б? – улыбнулся мой собеседник.

Через две недели ЛРТ принял первое «святое письмо»…