Павел Когоут - Палачка
— В восемнадцать ноль-ноль! — коротко напомнил он. — Не опаздывай. Придут только из-за нас!
— Не беспокойся, Бедя, — кивнула она и поплевала через плечо — на счастье.
Спасибо, сказал он про себя, спускаясь по лестнице; это снова была его прежняя Маркета, и он пожалел, что врожденная сдержанность не позволила ему сказать ей это вслух. Только еще больше захотелось устроить все так, чтобы она была счастлива.
Зная, что сегодняшний день расписан по секундам, лысый Карличек, сняв шапку, уже ждал его у раскрытой дверцы автомобиля. Век живи — век учись… — подумалось Влку; ему стало стыдно, ведь он сам не раз плохо отзывался о Карличеке, и в их кругу тот считался недалеким малым, способным в лучшем случае линчевать. А между тем этот добряк не покинул его, даже когда мог самостоятельно сделать карьеру. И позднее, несмотря на то, что снизился жизненный уровень, началась яростная борьба за существование и у Карличека появился шанс выплыть, так как он — единственный! — мог немало порассказать о нем, о Влке, он продолжал стариться рядом с ним. Влк почувствовал к нему (не много ли сантиментов на сегодня? А что? Сегодня можно себе позволить!) благодарность. Но вслух сказал только:
— В Обл! Жми на всю катушку!
— Есть, шеф, — ответил Карличек и включил сирену, из-за нее соседи принимали их за сотрудников автоинспекции. Этот небольшой, но самый фешенебельный в городе район был выстроен руками наиболее квалифицированных рабочих-заключенных и сплошь заселен сотрудниками секретных ведомств, так что справок друг о друге никто не наводил.
Обл, то есть областной суд, Влк посещал, только когда требовался "расходный ордер" — так Шимса назвал однажды письменное распоряжение, по которому в тюрьмах выдавали клиентов. Сегодня Влк направлялся туда по банальному делу: за дубликатом свидетельства о браке, утерянного, скорее всего, при переезде.
— Мое почтение, пан доктор! — как обычно, приветствовал его вахтер; за эти годы он привык считать Влка провинциальным адвокатом, у которого здесь два-три раза в квартал слушается дело. Он удивился, когда Влк спросил:
— А где здесь архив?
Хотя Влк и предполагал, что архив находится где-нибудь в укромном месте, но все же не ожидал, что ему придется облазить весь цокольный этаж. Перед нужной дверью он обнаружил решетку, к которой проволокой была примотана крышка от обувной коробки с надписью фломастером: "Я У ЗУБНОГО ВРАЧА". Он вполголоса выругался и посмотрел на часы. Полвосьмого. Влк решил зайти еще раз в полдень, в свой перерыв. Сегодня он был в равной степени преисполнен не только благодарности, но и смирения: уходя, даже пожалел убогую канцелярскую крысу, которую только зубной врач может ненадолго вызволить из пыльного склепа.
Встреча с архивариусом не состоялась, и он появился в училище раньше намеченного, хотя спокойно мог бы и не спешить: благодаря расторопности ребят уже к вечеру предыдущего дня все было в ажуре. Он лишь обошел аккуратно прибранные помещения и порадовался за всех, кто впервые окунется в эту атмосферу: экзаменаторов, которые придут утром, и родителей, которые придут днем. Выпускной экзамен будет проходить в классной комнате. Сдвинули шесть столов, по одну сторону поставили три стула для экзаменаторов, а по другую — один, для ученика. Идея Франтишека Казика Влку понравилась — он питал слабость ко всему торжественному и монументальному, и ему даже в голову не пришло, что Франтишек руководствуется более приземленными мотивами: на расстоянии комиссия вряд ли углядит шпаргалку. Седьмой стул стоял в углу и служил «предбанником». Стул принесли со склада, где он хранился с 4 января — в тот день класс прощался с Рихардом Машином. Кафедру покрыли праздничной скатертью Маркеты; в перерыве Карличек должен был принести бутерброды, пиво и кое-что покрепче.
"Какакласс" и «Какасов» были заперты на ключ; вчера их полностью подготовили для экзамена по мастерству, назначенного на вторую половину дня, и Влк опасался, как бы в суматохе что-нибудь не переставили или, не дай Бог, затеряли. Коридор оформили так, как он хотел, — гости и родители должны были знать, что здесь дети целый год занимались тем же, чем и их сверстники. Стенные газеты поручили близнецам, а они, чтобы не терять времени, позаимствовали их в ЯШКе, где каникулы уже начались. Альберт слишком поздно заметил, что стенгазеты призывают ехать на прошлогоднюю уборку хмеля; но он успокоил себя тем, что коллектив считается пассивным лишь тогда, когда стенные газеты вообще отсутствуют. Эта проделка сошла им с рук: Влк посмотрел только издали и остался доволен.
А сейчас ученики ждали его в импровизированном гардеробе для гостей, который оборудовали в бывшей «самцовке», сняв с петель входную дверь. Ребята были в темных брюках, Лизинка — в темной юбке, и все — в одинаковых форменных рубашках.
Девушка лежала с закрытыми глазами, но, когда он вновь попытался выйти из нее, застонала. Тогда он понял: самое разумное в такой ситуации это покрепче обнять ее и тоже закрыть глаза. Благодаря этому страусиному приему — который обычно несправедливо недооценивают — растерялись те, кто ворвался в.
51.
купе. Команду возглавлял молодой таможенник. Шестидесяти часов не хватило, чтобы унять тоску, навалившуюся на него, как только Лизинку поглотила чужбина; все это время в нем накапливалась злость к потасканному пижону, чьи грязные помыслы он взялся бы подтвердить хоть под присягой. Да и чего еще ждать от модного парикмахера или метрдотеля из какой-нибудь роскошной гостиницы — таможенник не сомневался, что Влк принадлежит к такого рода людишкам. Лизинка же явно отличалась от валютных шлюшек — было видно, что она держит себя с ним открыто и доверчиво, будто путешествует с дядюшкой. Таможенник буквально не сомкнул глаз и только молил Бога, чтобы у нее хватило сил дать отпор старому бабнику. В прошлый раз он обратил внимание на то, что у них виза на три дня, а потому вышел сегодня в дневную и ночную смену подряд, в надежде снова встретиться с ней. Затягивать досмотр он не собирался, ведь старый пердун наверняка спрячет все в ее багаже. Он заготовил убийственный вопрос: "Вы ее дедушка?" С одним приятелем-зеленопогонником он условился, что старого хрыча ненадолго вытащат в канцелярию. А он, готовый ехать куда и когда угодно, за это время уговорит девушку на свиданку.
Он колотил в дверь что есть силы, но интересы государства тут были ни при чем — сейчас он стал воплощением Монтекки, в двух шагах от которого бесчестят Джульетту. Но когда купе наконец открыли, то за горой пакетов его глазам предстала картинка, каких он не встречал в самых скабрезных мужских журналах, конфискованных при досмотрах. В его память навечно врезались беззащитные коленки, словно валуном придавленные голой мужской задницей. Он бросился на обладателя этой задницы, забыв о подставке со штемпелями, висящей у него на животе. Подставка от столкновения треснула. Влк завопил. Напрягая мышцы ягодиц, чтобы выдержать удары кулаков таможенника, он собрался с силами и начал действовать.