Джулиана Бэгготт - Пепельное небо

Брэдвел спрашивает:

— Партридж, что ты знаешь о фотонах, инфракрасных и ультрафиолетовых? Вы изучали физику под Куполом?

— Я был не лучшим студентом, — признается Партридж. — У нас есть детекторы этих видов света. Но Эрвин Вид прав. Есть другие уровни света. Он сможет посылать луч прямо подруге — из своего окна, — а она будет видеть его только через специальную линзу, которая показывает частоты, невидимые нашему глазу. Ну, например, два-шесть-два, три-четыре-девять, три-семь-пять.

Прессия и Брэдвел переглядываются. Нет, таких подробностей они не знают. Прессия видит, как лицо Брэдвела искривляется. Она думает о том, как сильно он любит узнавать что-то новое. Они были обделены образованием, которое Партриджа воспринимает как само собой разумеющееся. Он продолжает как ни в чем не бывало:

— И им бы понадобились линзы, чтобы обнаружить этот свет. Пучки света должны быть направлены прямо на человека, смотрящего в линзу, так? Потому что лазеры не рассеивают свет.

— Это все равно, как собаки слышат свист, который вне нашего диапазона, — произносит Брэдвел.

— Думаю, да, — признает Партридж. — У меня никогда не было собаки.

— Свет может быть спектром, который можно будет увидеть только через один вид фильтра? Так ведь? — спрашивает Прессия.

— Так, — кивает Партридж.

Прессия чувствует, как у нее по коже бегут мурашки. Она снова берет в руки кулон с синим глазом лебедя. Ландшафт проплывает мимо нее, купаясь в синих лучах.

— Что, если это не просто синий глаз лебедя, а наша линза. Наш фильтр.

— Всегда следуй за светом в своей душе, — произносит Брэдвел.

Прессия смотрит на холмы перед собой. Она пробегает глазами, замечая по ходу маленький огонек, затем останавливается и возвращается к нему. Он сверкает на дереве, как маяк, как звезда на вершине елки в Прежние Времена.

— Что такое? — спрашивает Брэдвел.

— Я не знаю, — отвечает Прессия, — я вижу маленький белый огонек.

Прессия фокусируется и видит еще один белый огонек, мерцающий на далеком дереве, на склоне холма.

— Может, это ее огоньки?

Если это сделала ее мать, то это первая реальная вещь, которую Прессия узнала о ней — не истории, не фотографии, не туманное прошлое. Ее мать — мерцающий белый огонек на деревьях.

— Арибэль Кординг Уиллакс, — снова произносит Брэдвел, будто в последний раз, с благоговением и таинственностью.

— Можно, я посмотрю? — спрашивает Партридж.

Прессия протягивает ему кулон. Партридж опускает голову и прищуривается, глядя сквозь камень.

— Я вижу просто голубую дымку.

— Смотри дальше! — говорит Прессия. Она не сошла с ума, она точно видела свет.

И вдруг Партридж тоже замечает его. Прессия чувствует это.

— Стой, — шепчет он. — Это прямо перед нами.

— Если это так, когда мы приблизимся, нам не будет видно, куда он ведет, — говорит Брэдвел. — Мы должны найти точку, откуда будет видно огонек.

— Мы доберемся туда, — говорит Партридж.

— Может, нам и повезет, — усмехается Эль Капитан.

Хельмут расслабляет челюсть, но его руки нервно двигаются за спиной брата. Есть что-то такое в его глазах, что заставляет Прессию задуматься, что он умнее, чем кажется.

— Повезет, — шепчет Хельмут.

Машину оставляют у подножия холмов, среди вьющихся растений. Эль Капитан накрывает автомобиль всем, что можно поднять с земли или вырвать с корнем. Он предупреждает, какие растения лучше не трогать:

— Те трехлистные, что с шипами, покрыты тонкой пленкой кислоты. Тронете — все покроетесь волдырями, — затем Эль Капитан показывает на цветущую белую грибницу. — Эти разносят инфекцию. Если вы на них наступите и раздавите, они выстрелят спорами.

Некоторые из них оказываются наполовину животными.

— Позвоночные, — поясняет Эль Капитан, — используют ягоды, чтобы заманивать зверей, потом душат их и съедают.

Прессия идет за Партриджем, который ступает только по следам Эль Капитана, избегая ядовитых растений.

Брэдвел настоял на том, чтобы идти последним, «чтобы следить», но Прессия понимает, что он беспокоится о ней. В памяти всплывает прикосновение его рук к ее шее, когда Брэдвел вырезал чип, и то, как нежно он трогал шрам на ее запястье. И еще эти золотистые блики в его глазах. Откуда они взялись? Они появились словно ниоткуда, вдруг. Все-таки красоту можно найти где угодно, если прилагать усилия к ее поиску. Часто Прессия мысленно возвращается к тому моменту, когда Брэдвел смотрел на нее, вбирая в себя ее лицо. Это воспоминание заставляет ее чувствовать себя так, словно у нее есть секрет, который она боится, что кто-нибудь узнает.

Дорога вся заросла кустарниками, продираться по холму приходится через тернии ежевики и лозы с шипами, но главное — не потерять из виду свет. Прессия чувствует себя крайне неустойчиво, будто у нее ноги только что родившегося жеребенка. Слышен звон лезвий ножей и крюков, ударяющихся друг об друга. Время от времени каждый из путников теряет под собой твердую почву. Эль Капитан пыхтит, а Хельмут иногда тихонько цокает за его спиной. Дует сильный ледяной ветер, не дающий расслабиться. За спиной простираются Мертвые земли.

Тело ощущается более остро. Прессия по-прежнему видит все как в тумане, уши заложены. Голова и шея ноют от боли. Если она найдет мать, не станет ли это ее смертью? Они в любом случае обрекут себя на смерть, если не доставят маму в безопасное место и не передадут ее в Купол. А если у них ничего не выйдет и спецназ найдет ее мать первым, то Прессию сразу же убьют за ненадобностью.

Девушка трясется от страха. Все идет не так — она же должна быть счастлива, что ее мать жива, что та укрылась в бункере в горах. Но если это так, почему же она не нашла Прессию раньше? Бункер же не на другом конце света, он здесь, совсем рядом. Почему было не найти дочь и не вернуть ее? А что, если ответ будет прост: «это того не стоило»? Или еще хуже: «я не так сильно тебя люблю»?

Партридж останавливается так резко, что Прессия чуть не врезается ему в спину.

— Стойте, — произносит он.

Все останавливаются и замолкают.

— Я, кажется, что-то слышу.

Из кустов доносится тихий гул. Он становится все громче и громче, и внезапно воздух вокруг наполняется крыльями.

На них с деревьев спускается туманная золотистая туча. Эль Капитан начинает размахивать руками. Прессия попадает ладонью по странной бронированной пчеле, похожей на жука. Жужжание раздается и в голове, и в груди, вибрирует, передаваясь через деревья. Кажется, целый улей кружит над их головами. Партридж прихлопывает нескольких, и они падают в куст ежевики.