Уильям Гибсон - Нулевой след

Эта штука не была похожа на вертолет, не смотря на наличие этих восьми пропеллеров. Корпус ее был сделан из черного вспененного полистирола с бампером из какого-то другого черного материала по периметру. В корпусе были прорезаны отверстия, два ряда по четыре, в которых собственно и были установлены роторы. Вся эта конструкция покоилась примерно в шести дюймах над столом на четырех наклонных, тоненьких как проводки ножек. Компактное зарядное устройство с четырьмя аккумуляторами было включено на зарядку в настенную розетку. Слоты для аккумуляторов располагались по углам конструкции для правильной центровки массы. Под днищем конструкции крепился тонкий, вытянутый черный пластиковый фюзеляж с камерой и электроникой.

— Это лучше не включать в помещении, — произнесла она, и положила отвертку на стол. — Хотя он уже готов. Я выдохлась. Всю ночь не спала. Как насчет вздремнуть?

— Вздремнуть?

— На твоем матрасе. Он вроде достаточно широкий. Ты спал этой ночью?

— Практически нет.

— Ну так давай поспим.

Милгрим посмотрел на одну белую стену, затем на другую, затем на ската под потолком и серебрянного пингвина, и сказал — Ладно.

— Выключи свой ноутбук. — Пока Милгрим выключал свой Эйр, она выбралась из-за стола, подошла к светильнику и убавила его яркость. — Не могу же я спать в этих штанах, — сообщила она ему. — Это кевлар.

— Конечно, — откликнулся Милгрим.

Раздался треск отстегиваемых велкро-липучек, затем жужжание молнии. Очень большой молнии, судя по звуку. Затем что-то, возможно тот самый кевлар зашелестело по полу. Она вышагнула из своих бронированных брюк уже босая, и перебралась на матрас, который как теперь казалось слабо светился. — Ну давай, — сказала она, — У меня глаза закрываются.

— Ладно, — сказал Милгрим.

— Не можешь же ты спать в Танки и Тойо, — нахмурилась она.

— Правда, — Милгрим начал расстегивать рубашку, на каждом рукаве которой было слишком много пуговиц. Рубашку он повесил на спинку кресла, где уже висела его новая куртка, затем снял брюки.

Он видел ее краем глаза, вытаскивающую МонБелл из чехла. Ощущение было такое, словно бы он кричал или напевал что-то. Шагнув в сторону матраса он обнаружил что на нем до сих пор надеты черные носки из Галери Лафайет. Это показалось ему неправильным. Он остановился и стянул их с себя, едва не свалившись при этом.

— Забирайся, — Фиона разложила открытый мешок настолько широко, насколько это было возможно. — Отличная штука, подушками я никогда не пользуюсь.

— я тоже, — солгал Милгрим приседая и быстро засовывая носки под край матраса. Он засунул ноги под МонБел и лег, вытянувшись очень прямо, рядом с ней.

— Ты и эта Хайди, — сказала Фиона, — у вас же с ней ничего такого, правда?

— У меня!? — возбужденно спросил он. — Нет! — Затем замер с широко открытыми глазами ожидая ее ответа, пока не услышал ее мягкое посапывание.

Они принимали душ с Гербертом Уэллсом и Фрэнком. Нога Гаррета, была обернута чем-то, что выглядело как гигантского объема презерватив без наконечника. Вытирая его полотенцем она обнаружила что он тоже Фрэнк только скорее Франкенштейн. Он был украшен множественными свидетельствами героической хирургии. Швов было не меньше чем на лоскутном одеяле как она и подозревала. На задней части икры другой его ноги тоже красовались аккуратные шрамы, оттуда они брали кожу для трансплантантов. Где-то внутри этого Фрэнка, если только Гаррет не врал, приживался хороший кусок новомодной ротанговой кости. Мускулы Фрэнка сильно сдулись, хотя Гаррет сказал что так и задумано. В основном потому что он надеялся что она этому обрадуется, и он поглаживал ее тело своими чувствительными руками.

Теперь он лежал на Пиблокто-Безумной кровати, в фирменной не-велюровой пижаме. На Фрэнка был надет черный, закрепленный липучками, скользкий на вид чехол, сквозь который проглядывали механические очертания устройства, ностальгически похожего на портативную пишущую машинку, очень быстро плюющуюся струйками невероятно ледяной воды. Весь их последний тур Хайди возила похожее с собой, чтобы лечить запястье, которое начинало болеть утомленное игрой на ударных. Гаррет получил свое в подарок от старика, примерно час назад. Его привез курьер.

Он разговаривал со стариком по телефону. Очень долго. Это было похоже на разговор супругов, которые давным-давно в браке. У них был собственный жаргон, на котором они строили невероятной глубины шуточные конструкции и они умудрялись с помощью буквально нескольких слов обмениваться чем-то важным. Это было похоже на разговор близнецов. Он нацепил на себя наушники, которые подключил к своему черному лэптопу, неизвестной модели лежащему на расшитом велюре рядом с ним. Она предполагала что их коммуникации проходили через одну из этих частных сетей. Она как-то выяснила что существуют такие закрытые сети, неуправляемые и не вполне законные. Как однажды подметил Гаррет, они похожи на темную материю во вселенной, в них возможно содержится суть мироздания, но сие не поддается какому бы то ни было измерению.

Она не прислушивалась. Сушила волосы, стоя в прогретой, наполненной паром ванной комнате.

Когда она вышла, он смотрел вверх, на круглое днище птичьей клетки.

— Ты еще разговариваешь?

— Нет. — Он снял гарнитуру.

— Все нормально?

— Да все нормально. Свернули все.

— Что это значит? — Она подошла к нему.

— У него есть нечто, о чем он мне никогда не говорил. Это Грааль. Он отдает его мне. Для этого. И это означает что все закончилось.

— Что закончилось?

— Наши с ним дела. Его безумная карьера. Иначе он не отдал бы мне это.

— Что это такое?

— Невидимость. Сигилла.

— Сигилла?

— Печать забвения.

— Эта штука охладит кровь в твоей голове.

Он улыбнулся, хотя она видела что он в растерянности и переживает. — Это отличный подарок. Твой чудик обделается если узнает что у нас есть такая вещь.

Она поняла что речь идет о Бигенде. — Тогда он захочет обладать этим, что бы оно не было.

— Точно, — произнес он, — почему бы ему не узнать. Придется убедить его что Пеп останется за кадром из конспиративных соображений.

— Пеп?

— Маленький яростный каталонец. Превосходный угонщик автомобилей. — Он посмотрел на строгий, черный циферблат своих часов. Человек из королевской гвардии однажды сказал ей что им запрещено носить обувь на резиновой подошве или часы с черными циферблатами. А на ее вопрос почему, он ответил амулет. — Через двадцать минут он приедет из Франкфурта.