Юрий Козлов - Ночная охота

Тогда рассуждения Елены показались Антону необязательными и неуместными. Какая служба безопасности, когда на километры вокруг ни души? Где она, на небе?

— Когда придет оператор? — спросил Антон у деда.

— Подожди, недолго осталось, — успокоил дед. — Придет, коли жив.

Антон сам не заметил, как принял из хитрых дедовых рук полнющий черпак, осушил его единым духом. Бражка показалась прохладной, освежающей и совсем не хмельной. Но это впечатление было обманчивым. Антон подумал: если хочешь чего-то добиться в жизни, вернее, чего-то выбить из жизни, нельзя начинать день со стакана коньяка и черпака бражки. В железную дверь постучали. Антон пнул ногой черпак. Тот, как — действительно ли существующий? — сухопутный ротан, упрыгал на хвосте под лежанку. Впервые в жизни Антону предстояло увидеть сотрудника службы безопасности, про которого он знал наверняка, что это сотрудник службы безопасности. У него двоилось в глазах… «Малый из СБ подумает, что я алкаш», — расстроился Антон.

— Имеет пропуск, — прилепился к смотровому глазку в двери дед. — Пустить? Ишь ты… — изобразил пальцами что-то игривое, как бы быстро и легко перебирающее ножками.

Антон громко икнул:

— Ты из чего брагу… гад?

— С табачным листочком, чтобы, значит, стопку принял и весь день пьяный! — хохотнул дед, не отрываясь от смотрового глазка.

— Пу-сти! — в два присеста с перерывом на икоту прохрипел Антон.

Дед распахнул дверь.

В библиотеку вошла Слеза.

— Я говорила, что наша встреча предопределена, — спокойно произнесла она, — только не думала, что это случится так быстро. Хотите попасть в основное хранилище? Будьте добры ваш документ.

Антон протянул.

Слеза, сверяясь с цифрами на документе, набрала комбинацию на замке. Замок запищал, на дисплее высветился жирный минус-отказ.

— Вход запрещен, — сказала Слеза.

— По-чему? — икнул Антон, незаметно подкрадываясь к деду, который так же незаметно от него ускользал. — Кто же настаивает брагу на табачном листе? — свистяще прошептал Антон.

— Пятьдесят лет настаиваю, все хвалят, ты один пожаловался, — так же свистяще прошептал в ответ дед.

Пальцы Слезы забегали по кнопкам и клавишам. Антон вперился в двоящийся дисплей, но ничего не сумел разобрать в мигающем хаосе цифр и букв. Понял только, что вход «Verboten», то есть запрещен.

— Ваше назначение не утверждено центром, — объяснила Слеза, — поэтому персональный цифровой код на допуске пока недействителен. Как только назначение утвердят, информация по модему-ноль будет передана на компьютер. Вы сможете проходить в хранилище по своему документу.

— Значит, ты… — Антон наконец перестал икать, — работаешь в службе безопасности? Как же тебе… не стыдно? — Вероятно, это были не те слова, которые начальник должен был говорить подчиненной, к тому же дед путался под ногами, тряс бородой, слушал во все уши, ходил молодцом, стараясь произвести впечатление на Слезу, но Антону было мало дела.

— Стыдно? Мне стыдно? А чего ты хотел? — тоже перешла на «ты» Слеза. — Чтобы я в свои тридцать шесть была старухой и инвалидом? Чтобы гнула спину на поле, корячилась на металлическом заводе, пухла с голоду в бидон-виле? Для меня места в банке не нашлось!

Антон подумал, что все слова имеют порядковые номера. За словом «женщина» неизменно и неотвратимо следует слово «разочарование». У него возникло ощущение, что он в очередной раз набрал кодовую комбинацию на невидимом компьютере и ему в очередной раз вышел жирный минус «Verboten». Конечно же, он не имел ни малейшего права корить Слезу, которой не нашлось места в банке, зато нашлось в службе безопасности и в газете под названием «Демократия».

— Просто у тебя слишком много талантов для одного человека, — сказал он. — В банке тебе было бы тесно.

— Я техник, обслуживающий электронные системы связи, — уточнила Слеза. — В провинциях нет высококлассных специалистов этого профиля. Я приехала из столицы, работаю здесь по контракту. Кто-то должен делать эту работу?

— А заодно сочинять для газеты «рассказы-были» за подписью Бабострас Дон, — добавил Антон.

— Электроника, она… над людьми и вне людей, — пожала плечами Слеза, — в ней нет добра и зла. Это всего лишь очень тонкая технология.

— Ну да, нечто третье, я знаю, — сказал Антон. — Завтра будет жарко, ведь так? Пусти меня туда! — показал на дверь.

— Завтра пойдет снег, — возразила Слеза, — это предопределено.

Дед вертел башкой, стремясь понять, о чем они, и злился, что не понимает. Антон теперь не сомневался: дед тоже работает в службе безопасности. Дед махнул рукой, вытащил из-под лежанки черпак, зачерпнул табачной бражки, выпил залпом. «Или не работает?» — засомневался Антон.

Запястье под спецбраслетом вдруг пронзил чувствительный разряд. Антон затряс рукой. Ему пришло в голову, что так можно убить. Ну его к дьяволу, этот спецбраслет, подумал он. На браслете мигал красный огонек.

— Срочный вызов к главе администрации, — объяснила Слеза. — Надо ехать немедленно.

В белом доме Антон был через пятнадцать минут. Все это время огонек на браслете горел, электрические разряды периодически покалывали запястье. По мере приближения к резиденции главы администрации они становились слабее. Как только водитель остановил машину и Антон побежал по широким ступенькам вверх к колоннам, они вовсе прекратились, погас и огонек.

Антон предъявил в холле документы охраннику, тот пропустил, зверски лязгнув окованными каблуками. Но лишь Антон пересек ковровое пространство холла, поднялся по внутренней лестнице, свернул в коридор, ведущий в зал заседаний, в спину ему пристроился другой охранник — как бы выстиранный до полиэтиленовой прозрачности альбинос с красными пуговицами глаз на наглом лице и с белоснежной в голубых венах рукой на расстегнутой кобуре.

Третий охранник мгновенно, но тщательно обыскал Антона при входе в зал. Антон знал, что туда с оружием нельзя, оставил пистолет в машине. Он был готов поклясться, что толстого круглого Гвидо в переливающемся перламутровом костюме, вкатившегося как огромная жемчужина в зал секундой ранее, охранник вообще не обыскивал! «Если они меня сегодня не убьют, — подумал Антон, — заявлю протест уполномоченному по правам человека!»

Жизнь, как помойная яма радиоактивным мусором, наполнялась, привычным — смертельно опасным — содержанием. Антон подумал, что жизнь везде одинакова.

В зале за длинным столом расположились члены правительства с блокнотами и «Notebook'aм». Ланкастер сидел во главе стола. Загорелый, светловолосый, с лучащимися непонятным весельем глазами, в бело-синем полосатом свитере, капитан как будто только что прилетел с другой планеты, а может, приплыл из Антарктиды, получив поощрение в… парткоме. Если, конечно, это входило в его потребности. В провинции «Низменность-VI, Pannonia», входящей, в свою очередь, в другую — более крупную — провинцию «Урал-Дунай 4», люди не смели так одеваться, выглядеть такими веселыми и здоровыми. Но, оказывается, смели. Антон вспомнил, что точно так же лучились радостью глаза капитана Ланкастера, когда он гонял по его переносице красное лазерное пятнышко, когда стрелял из винтовки в интеллектуалов-спецназовцев, не сумевших, на свою беду, добить Антона в вертолете.