Стивен Кинг - Несущая огонь

— Не сразу. Рэйнберд сумеет еще немного потянуть. — Кэп дал сигнал, что поворачивает на 301–ю автостраду — Он притворится, будто нам все стало известно. Что они секретничали. Что он ей советовал, как она должна использовать свои… свои преимущества. Что он передавал вам записки от нее.

Он умолк, но и сказанного хватило, чтобы у Энди сжалось сердце. Надо думать, они от души радовались — как легко одурачить ребенка, сыграть на чувстве одиночества, на страстном желании иметь друга, которому можно довериться, — и обратили это в свою пользу. Когда же все прочие средства себя исчерпают, достаточно будет намекнуть, что ее единственному другу, доброму дяде уборщику грозит потеря работы, а то и суд за разглашение государственных тайн. Дальше Чарли сама сообразит. Никуда она от них не денется. Будет жечь костры как миленькая.

Мне бы только встретиться с этим типом. Только бы встретиться.

Но сейчас не до него… если все пройдет гладко, ему наверняка не придется встречаться с Рэйнбердом.

— Меня должны отправить на Гавайи через неделю, — полуутвердительно спросил Энди.

— Совершенно верно.

— Каким образом?

— На военном транспортном самолете.

— Как вы это организовали?

— Через Пака, — тотчас отозвался Кэп.

— Кто такой Пак?

— Майор Виктор Пакеридж, — объяснил Кэп — Эндрюс.

— Военно — воздушная база в Эндрюсе?

— Точно.

— Он ваш приятель?

— Мы вместе играем в гольф. — Кэп чему-то улыбнулся. — Он делает подрезки.

«Сногсшибательные подробности», — подумал Энди. Голову дергало, как гнилой зуб.

— Что, если вы предложите ему сегодня сдвинуть рейс на три дня?

— Сдвинуть? — усомнился Кэп.

— Это сложно? Много бумажной волокиты?

— Да нет. Пак подрежет лишнюю волокиту, — Опять эта странноватая и довольно безрадостная улыбка — Он делает подрезки. Я вам говорил?

— Да — да. Говорили.

— А, ну хорошо.

Ровно гудел мотор, стрелка спидометра четко показывала положенные пятьдесят пять миль. Дождь сменился густым туманом. «Дворники» продолжали щелкать.

— Свяжитесь с ним сегодня же. Сразу как вернетесь.

— Связаться с Паком, ну да. Я только что об этом подумал.

— Скажете ему, что я должен лететь не в субботу, а в среду.

Четыре дня — невелик выигрыш, лучше бы три недели, но развязка стремительно надвигалась. Игра перешла в эндшпиль. Хочешь не хочешь, с этим надо считаться. Он не хотел — не мог допустить, чтобы Чарли лишний день находилась в руках этого Рэйнберда.

— Не в субботу, а в среду.

— Да. И еще скажете Паку, что вы тоже летите.

— Тоже лечу? Но я…

Энди дал посыл. Сильный посыл, хотя это было болезненно. Кэп дернулся за рулем. Машина едва заметно вильнула, и у Энди промелькнула мысль, что он делает все, чтобы породить эхо в голове Кэпа.

— Ну да, тоже лечу. Я лечу с вами.

— Так-то оно лучше, — жестко сказал Энди, — Дальше… как вы распорядились насчет охраны?

— Никаких особых распоряжений, — сказал Кэп. — Ваша воля подавлена благодаря торазину. К тому же вы выдохлись и уже не воспользуетесь даром внушения. Он давно дремлет.

— Разумеется, — согласился Энди и невольно потянулся ко лбу; рука его слегка дрожала — Я, что же, полечу один?

— Нет, — поспешил ответить Кэп. — Я, пожалуй, тоже полечу с вами.

— Само собой. Ну, а кроме нас двоих?

— Еще два агента, они будут работать стюардами и заодно присматривать за вами. Порядок, сами понимаете. Вклад нужно охранять.

— С нами летят только два оперативника? Вы уверены?

— Да.

— Плюс экипаж.

— Да.

Энди глянул в окно. Позади полдороги. Наступил решающий момент, а голова уже так болит, что он, того гляди, упустит что-то важное. И весь карточный домик рассыплется.

Чарли, повторил он про себя, как заклинание, и постарался овладеть собой.

— Капитан Холлистер, от Виргинии до Гавайских островов путь неблизкий. Самолет будет дозаправляться?

— Да.

— Где же?

— Не знаю, — безмятежно ответил Кэп.

Энди едва удержался от того, чтобы не заехать ему в глаз.

— Когда вы будете говорить с… — Как его зовут? Он лихорадочно рылся в своем уставшем, истерзанном мозгу и наконец нашел. — Когда вы будете говорить с Паком, выясните, где намечена дозаправка.

— Да, выясню.

— Пусть это всплывет в разговоре как бы само собой.

— Да, я выясню, где намечена дозаправка, это всплывет в разговоре как бы само собой. — Он уставился на Энди с задумчиво — мечтательным выражением, а Энди подумал: вероятно, этот человек отдал приказ убить Вики. Так и подмывало сказать: нажми на акселератор и врежься в опору этого моста. Но есть Чарли. «Чарли! — мысленно сказал он. — Надо продержаться ради Чарли». — Я говорил вам, что Пак делает подрезки? — доверительно спросил Кэп.

— Да. Говорили. — Думай! Думай, черт возьми! По всей вероятности, в районе Чикаго или Лос — Анджелеса. Но, понятное дело, не на гражданском аэродроме вроде «О’Хэйр» или «Л. А. интернэшнл». Дозаправка будет производиться на воздушной базе. Само по себе это ничем не грозило его шаткому плану — хватало других угроз, если он узнает место посадки заранее.

— Хорошо бы вылететь в три часа дня, — заметил он Кэпу.

— В три.

— Проследите, чтобы этого Джона Рэйнберда поблизости не было.

— Отослать его? — обрадовался Кэп, и Энди точно током ударило: Кэп побаивается Рэйнберда… нет, боится!

— Да. Куда угодно.

— Сан — Диего?

— Хорошо.

Ну вот. И последний ход. Сейчас он его сделает; впереди уже виден зеленый знак — отражатель — поворот на Лонгмонт. Энди достал из кармана брюк сложенный листок бумаги. Да так и оставил его до поры на коленях, держа большим и указательным пальцами.

— Скажите агентам, которые летят с нами на Гавайи, чтобы они встретили нас на воздушной базе, — объявил Энди. — В Эндрюсе. До Эндрюса мы поедем без них.

— Да.

Энди набрал в легкие побольше воздуху.

— И еще с нами полетит моя дочь.

— Девчонка? — впервые Кэп по — настоящему разволновался. — Девчонка? Но она опасна! Она не должна… мы не должны…

— Она не была опасной, пока вы не начали производить над ней свои опыты, — ожесточился Энди. — Короче, она летит с нами, и чтоб вы больше не смели мне возражать, вы меня поняли?

На этот раз машина вильнула сильнее, а Кэп застонал.

— Она полетит с нами, — с готовностью повторил он. — Больше не посмею вам возражать. Больно. Больно.

Но мне еще больнее.

Когда он снова заговорил, его голос, казалось, прорывался откуда-то издалека, сквозь набухшую кровью сеть боли, что неумолимо стягивала его мозг.