Alma - Эпизод 2. Антиканон

— Такими «Ксенонами», — сказал он, — хорошо что-нибудь таранить.

— Двоих ваших сбили тараном?

— Да. А третий двинул прямо на наш ангар. Похоже, что и со складом боеприпасов случилось то же самое.

Анакин не стал скрывать удивления.

— Смертники?

Берильон, казалось, обледенел изнутри. Исчезла вся радость от полета на новой машине, и на Скайуокера смотрел незнакомый человек. Даже говорил он теперь по-другому, со звенящей дюрасталью в голосе.

— Я налетал достаточно часов, чтобы отличать падающий истребитель от истребителя в пике. Но я тоже не сразу понял их тактику. Смертниками из них были только четверо. Еще четверо шли в составе сопроводительной группы — отвлекали на себя наземную артиллерию и нас.

— Если это так, ваш комэск был обязан информировать штаб флота.

— Комэск написал свой рапорт, я свой, — еще жестче сказал Берильон. — И я в рапорте не сваливал вину на наших парней и не писал о том, что они сбили «Ксеноны» прямо над ангаром и над складом.

Скайуокер высказался по-хаттски. Берильон хмыкнул:

— Я не знаю, что это значит. Но, по-моему, — он вдруг снова улыбнулся, — я именно это и сказал комэску. Только на общегале.

Они переглянулись. И рассмеялись.

— Значит, теперь «Ксеноны» против «Ксенонов»? — спросил Берильон.

— У вас есть идеи по тактике такого боя?

— Я подумаю.

— Хорошо. Я сделаю все возможное, чтобы вас поскорее вернули в эскадрилью.

— Это в ваших силах?

В голосе Берильона звучала надежда. И доверие. К человеку, о котором он ничего не знал, и с котором только что испытывал истребители. И первый раз за месяц после трибунала — ржал над идиотом-командиром.

Нет, это не в моих силах, хотел сказать Скайуокер. Вернуть звания и должность штрафнику могут только штабные писаки на Корусканте. Которые начисто проигнорировали рапорт Берильона и тем сыграли на руку противнику — сепаратисты использовали новую тактику в особых случаях и не старались ее рекламировать. Слухи о подразделениях смертников ходили и раньше. Теперь флотская байка стала явью.

Вслух Скайуокер ответил иначе:

— Я постараюсь.

— А вы в каком звании?

— Капитан второго ранга.

— Так вы не в эскадрилье?

— Нет, я не в эскадрилье. — Глядя на удивленного Берильона, Скайуокер решил раскрыть карты. — Я командир этого корабля.

— Корабля?

— «Виктории».

Берильон мгновенно вскинул руку, отдавая честь. Потом кивнул в сторону истребителей.

— Сэр, вам нравится летать?

Скайуокер оглядел ряд новехоньких машин.

— Мне нравится летать, — ответил он и перевел взгляд на другого пилота. — И я должен знать, кого посылаю в атаку.

Вернуться к началу

— Сэр, ваш шаттл готов к вылету, — доложил адъютант.

— Спасибо, Валлаш, — ответил Цандерс. — Я переговорю с капитаном Скайуокером с глазу на глаз. И сразу направлюсь в ангар.

— Вас понял, сэр.

Как только Валлаш покинул рубку, Цандерс улыбнулся.

— Адъютанты! Ситх побери, Валлаш всегда знает лучше меня, что и когда мне следует делать.

Анакин ответил вежливой улыбкой.

— У вас еще нет таких проблем, Скайуокер?

— Нет, сэр.

— Ничего, все еще только начинается. Вы сейчас, наверно, пренебрегаете общением со своим адъютантом.

— Не пренебрегаю. Но обычно…

— … вы все делаете сами.

— Сэр, вы командуете флотом, и я не сомневаюсь, что в таком деле нужны помощники.

Цандерс рассмеялся.

— Да, возня с бумажками — это вам не виражи на орбите.

— Как раз насчет виражей…

— Выслушаю с удовольствием. Только давайте выберем другое место для общения.

— Моя каюта подойдет?

— Несомненно.

По коридорам дредноута они шли почти молча, лишь изредка обмениваясь дежурными фразами. Цандерс с интересом рассматривал «Викторию», словно видел ее первый раз в жизни. Пару раз он останавливал молодых техников, спрашивал: ну, парни, как служба? Не озверели командиры?

Скайуокер смотрел на это с удивлением. Разве адмирал не видит, что ему выдают заученные ответы? По пути им встретился Джиллард. Командир артиллерии присутствовал на совещании и с адмиралом уже виделся, и, тем не менее, Цандерс и ему нашел что сказать.

— Вы бы хоть отдохнули. Вид у вас такой сонный, что и мне зевать захотелось.

Анакин открыл дверь.

— Прошу, сэр.

Цандерс огляделся.

— Как у вас тут пусто.

— Почему, сэр?

— Стерильная чистота. У вас что, совсем нет личных вещей?

— Сэр, я просто не раскладываю их на виду.

— Хорошо хоть этот ковер додумались сюда положить.

— Я додумался его не выбрасывать.

— Кошмар! — с деланным возмущением произнес Цандерс. — Какие у нас с вами разные представления об уюте. Я, например, люблю холограммы родных куда-нибудь на стол приткнуть… Интересно-интересно, — продолжал адмирал. — А ведь я о вас ничего не знаю. И никто не знает. Может, вы вообще сепаратистский шпион? Хитро законспирированный, а?

То, о чем говорил Цандерс, полностью устраивало Скайуокера. Он снова вежливо улыбнулся.

— У вас родные есть?

… Я служу на лучшем корабле флота и у меня все отлично…

Он продолжал вежливо улыбаться. Вежливой стекленеющей улыбкой.

— Только мать, сэр.

— И где она живет?

— На одной из планет Внешних Регионов.

— Навещаете?

— Иногда.

— Понимаю. А вот у меня много родственников. И дети.

— Да, я слышал.

— Две дочери. Одной двадцать пять, другой двадцать два. Ситх побери! Иногда думаю, что слишком рано выдал их замуж, — Цандерс подмигнул Скайуокеру. — Когда их мать умерла, я подумал, что так будет лучше. Я же дома почти не появляюсь, вот и хотел их пристроить…

В каюте повисла неловкая пауза.

— Сэр, я хотел спросить…

— Да-да, конечно. Что-то про истребители. Я слушаю, Скайуокер.

— Сэр, у меня на борту семнадцать истребителей AW-170. К сожалению, в эскадрилье только одиннадцать человек, хотя должно быть двенадцать. На Кариде мы получим новичков, но… По правде говоря, нам бы не помешал опытный пилот. И такой пилот у нас есть.

— Не понимаю.

— Вы знаете, что к нам прислали штрафную роту?

— Я в курсе этого безобразия. Это наш главный штаб постарался, — адмирал развел руками. — Надеюсь, у вас не будет с ними проблем. Я бы вообще на вашем месте запер их куда-нибудь в трюм. Шучу, конечно… Ведь там, наверно, какие-нибудь уголовники?

— Э, — Анакин замялся. — Не то чтобы… Там четырнадцать наемников…

— … бандиты, одним словом.

— И сорок шесть проштрафившихся офицеров. Пилот, о котором я говорил, из их числа. Аль Берильон, капитан третьего ранга. Пять боевых наград. Я решил лично узнать, что он за человек. И могу со всей ответственностью заявить, что по летным навыкам он превосходит комэска Шликсена.