Станислав Гагарин - Вечный Жид

Видимо, готовил эту акцию товарищ Сталин на потом, выжидать кремлевский горец умел, этого у вождя не отнимешь.

Но так называемую Российскую Федерацию Отец народов одним махом превратил в унитарное государство. Упразднялись области, края и автономии, как особые субъекты федерального устройства. Границы не перекраивались, но вводилось новое понятие — з е м л я. Рязанская земля, Приморская, Ростовская, Саратовская и Казанская, Земля Бурятская и Самарская, Калмыкская и Архангельская. Все з е м л и были равноправны и управлялись земельными советами.

Автономия поощрялась, но исключительно к у л ь т у р н а я. Местный язык, искусство, национальные школы и народные промыслы.

Экономика — многоукладная. Земля в вечное пользование тому, кто на ней работает, с правом наследования.

Для государства сельское хозяйство становилось приоритетным.

Образование и медицина, естественно, бесплатные. Право на труд и жилище гарантируется государством.

Впрочем, ничего нового в этом не было. Как говорится, еще незабытое, недавнее старое.

— А фирму твою не прихлопнут? — спросила Вера Васильевна мужа, когда услыхала указ вождя — все указы подписывал товарищ Сталин — о ликвидации жульнических совместных предприятий. За взятки в валюте чиновники наделяли их особыми привилегиями, позволяющими гнать за рубеж несметные российские богатства.

— Не должны, — отозвался Станислав Гагарин. — Я ведь товар произвожу — материальный и духовный… Цены мне нет, Верунчик. Да и товарищ Сталин обещал помочь.

— А с Колей Юсовым что будет? — не успокоилась жена, и ее можно было понять.

— Коля давно мечтает о производстве… Вот и пусть начинает. Производителям, судя по всему, зеленая улица открылась.

На экране появилась ненавистная усатая морда, именно эту морду ударом по шее уложил Папа Стив в секретный чулан г о р б а т о й фондяры, поулыбалась морда умильно из я щ и к а  и, захлебываясь, произнесла:

— На аэродроме в Чкаловском приземлился военно-транспортный самолет, который доставил в Москву легендарного генерала Лебедя. Указом товарища Сталина Александр Иванович назначен министром обороны. Генерал армии Грачев подал в отставку, но ему приказано принять временное командование над воздушно-десантными войсками.

Бывший главком так называемого СНГ находится под домашним арестом.

До появления усатого п и д о р а выскакивала в российских вестях смазливая бабенка и по-сорочьи верещала о том, что Россия не признает беловежских соглашений, в одностороннем порядке распускает Содружество независимых государств, объявляет себя полноправным преемником Советского Союза, а все законы и договоры, принятые в годы правления Горбачева, признаются утратившими юридическую силу.

— Правительство России и лично товарищ Сталин ставят в известность все образования, ранее входившие в состав Союза ССР, что будучи правопреемником Советской Державы, Россия оставляет за собой возможность и необходимость соответствующих действий, — с торжествующим блеском в глазах проворковала п р и ш м а н д о в к а, которую вовсе не жестокий сочинитель предпочел бы видеть если и не в петле на останкинской телебашне, то с голым задом на Красной Площади под нагайками донских или терских казаков.

Вешать их, барбосов и мосек из т и в и, разумеется, не стоит, а вот всыпать публично плетюганов не мешало бы, конечно. Поротые вселюдно, они и вещать поискреннее будут.

— А может быть, их по приказу товарища Сталина уже отодрали? — вслух предположил председатель.

— О чем ты? — вскинулась супруга.

— Да так, — уклонился Станислав Гагарин. — Фрагмент из рекламы вспомнил…

Возвращаясь из Кремля, он заехал в спортивную школу, где п о к а еще размещалась его контора, и отпустил сотрудников по домам.

— Сидите у  я щ и к о в, — сказал председатель. — Исторические события происходят. Запоминайте, чтоб рассказать внукам…

И едва вошел в квартиру, сочинитель обратился к жене, гладившей белье на кухне:

— Ну и натворила ты, мать, делов!

— Что случилось? — спросила в тревоге Вера Васильевна.

— А ты телевизор включи… Выполнил товарищ Сталин твою новогоднюю просьбу: вернулся к власти!

…Тем временем на экране первого канала появился вполне порядочный и объективный Сергей Медведев.

— Новый указ товарища Сталина, — спокойно и уверенно произнес он, — восстанавливает Постановление Совета Министров СССР, в котором говорилось о том, чтобы с 1 марта 1950 года прекратить определение курса рубля по отношению к иностранным валютам и перевести на более устойчивую, золотую осно́ву, в соответствии с золотым содержанием рубля.

Этим же указом запрещается всякое свободное хождение в стране иностранной валюты. Единственным средством платежей объявляется новый российский рубль, на который могут быть обменены доллары, марки и фунты стерлингов.

Валютные счета частных фирм и совместных предприятий аннулируются. Владельцам счетов выдается компенсация в новых конвертируемых рублях из расчета один рубль за один доллар.

Станислав Гагарин вспомнил, что до июня 1944 года бумажный фунт стерлингов правил миром, приравнивался к золотому, и сие давно было не по душе разжиревшим на крови Второй мировой войны американским банкирам-ломехузам.

И вот в том самом июне они созвали в Брентон-Вуде финансовую конференцию, которая отняла у фунта приоритет в пользу доллара.

Поймал на удочку неукротимого вепря Черчилля не кто иной, как Бернард Барух, финансист из-за океана. Во время оно, в младые годы Черчилль проигрался на бирже, залез в долги, а Барух скупил его векселя.

И теперь высокородный лорд, которого не смог напугать Гитлер, покорно пошел на поводу хитрейшего слуги и приказчика Уоллстрита, президента Рузвельта-Розенфельда.

«Такими вот глобальными подлянками оборачиваются грехи молодости, — вздохнул сочинитель. — Но в чем согрешили мы, просравшие янкам едва ли не весь державный золотой запас?»

В 1950 году товарищ Сталин сделал блистательный ход, поручив Госбанку СССР резко понизить курсы иностранных валют и впредь соответственно менять курс рубля в отношении к другим иностранным валютам.

— Отличный ход, — двинув пальцем в сторону экрана, сказал Станислав Гагарин. — Он опять повторил его… Погоди, я ведь читал об этом в газете «Молния». Сейчас принесу…

Писатель метнулся в кабинет, разыскал в ворохе книг и бумаг на письменном столе орган ЦК Российской коммунистической рабочей партии номер сорок шесть, за декабрь 1992 года, вернулся в гостиную и прочитал жене: