Эдвард Лернер - «Если», 2002 № 01

— Ничего не скажу, — чуть слышно произнес Ньюмен. — Все скажет Алексей.

Клаус резко повернулся и увидел Беркута. Тот стоял в проеме открытой двери, нацелив на Клауса ружье.

— Я же говорил тебе: не трогай Патрика! — рявкнул Беркут. — Убери пистолет, идиот! Считаю до трех! Раз, два…

Клаус разжал пальцы, «Магнум» с пластмассовым стуком упал на пол. Мальчишка вырвался из рук Клауса и бросился к Элис.

— Патрик не убивал человечество, — сказал Беркут. — И не Патрик создал руну Мести. Тогда, когда я писал этот чертов дневник, я еще не знал об этом. А ты… Ты залез в мой сейф, выдернул одну-единственную страничку, даже не удосужившись прочитать дневник до конца, и пришел сюда пугать детей украденным пистолетом. Ты — редкостная дрянь, Клаус. Я не хочу тебя больше видеть.

— Ну так убей меня! — крикнул Клаус. — Убей!

— Еще чего! — Беркут опустил ружье. — Хочешь и меня извозить в грязи? Не выйдет.

— Руну Мести создал Жак Ленвэн, — тихо произнес Патрик. — Сумасшедший француз, один из десяти выживших в Лашо. Я слишком поздно узнал о том, что он натворил. Он действительно сошел с ума — тогда такое еще случалось среди новусов. Я носился за ним по всей планете, пытаясь узнать, как он это сделал. Он удирал и прятался. Когда мы все-таки заперли его в гостинице в Марселе, он пустил себе пулю в лоб. Он переиграл всех — и сапиенсов, и новусов. Я пытался создать руну Возрождения все эти столетия… Я безнадежно опоздал. Я согнул эту руну только тридцать лет назад…

— Это не имеет значения, — горько сказал Клаус. — Ты придумал руну Мести или не ты… Самое главное — то, что именно новусы прикончили сапиенсов. Это было неизбежным ходом в их эволюции. Как кукушонок, который выпихивает птенцов из гнезда, чтобы весь корм достался ему одному.

— Дети, кыш отсюда, — сказал Беркут. — Идите играйте, делайте уроки. Мы поговорим с дядей Клаусом наедине.

— А вы убьете дядю Клауса? — спросил Дэвид с любопытством. — Вы застрелите его, да?

— Дэйв, что ты такое говоришь?! — возмущенно крикнула Элис. — Тебе же объясняли в школе, что людей убивать нельзя!

— Не убьем, конечно, — мрачно усмехнулся Беркут. — Хотя, честно говоря, ума не приложу, что с этим Клаусом делать.

Клаус плакал. События последних дней окончательно доломали его психику.

— Клаус, вы действительно не хотите жить в мире новусов? — спросил Патрик.

— Не хочу! Ненавижу вас, новусов! Убейте меня, пожалуйста! Пожалуйста! Я так больше не могу!

— Может, усыпить его, а? — предложил Беркут. — Чего человеку мучаться? Лет через двести придумаем какое-нибудь быстрое средство от отказничества, тогда и разбудим…

— Я могу отправить вас в прошлое, Клаус, — сказал Патрик Ньюмен. — В мир сапиенсов. В ту эпоху, о которой вы вспоминаете.

— Ты это серьезно, Патрик?! — Беркут выглядел совершенно ошеломленным. — Ты сумел доделать эту руну? Как ты ее назвал?

— Пока никак. Она еще не опробована, но в общем готова. Клаус, вы хотите, чтобы мы испытали это на вас?

— Да! — крикнул Клаус. — Я хочу! Пожалуйста, Патрик, сделайте это!

— Вы не боитесь, что произойдет сбой? Теоретически, вас может закинуть в кембрийский океан к каким-нибудь трилобитам. Или в мезозой к динозаврам.

— Наплевать! Лучше пусть меня слопают мамонты!

— Мамонты не ели людей, — заметил Патрик. — Впрочем, я почти уверен, что все получится, и вы окажетесь именно в том году, в котором захотите. Но подумайте: что это вам даст? Ведь вам придется снова пройти весь свой жизненный путь, повторить его: в 2007 году вы заболеете меланомой, станете новусом, чтобы вылечиться, а потом снова будете наблюдать старение и смерть человечества. И в конце концов окажетесь в нынешнем, 2345 году, со своими прежними проблемами.

— Все будет так, как надо, — уверенно заявил Клаус. — Я прекрасно помню, где находилась та проклятая родинка, из которой развилась моя меланома. Патрик, вы перекинете меня куда-нибудь в начало 2005 года, за два года до болезни. Я вырежу эту родинку заранее — я найду для этого самого лучшего хирурга. Я не заболею меланомой. И когда появится АПВ, я не буду ею заниматься — ни за какие блага в мире. Я проживу свою жизнь простым смертным и лягу в гроб со счастливой улыбкой на губах. Довольно с меня бессмертия. Хватит.

— Хорошо, — сказал Ньюмен. — Будем надеяться, что вам повезет. Мне необходимо кое-что сделать, но в любом случае через час я буду готов.

— Не дай Бог, ты передумаешь и решишь все-таки стать новусом, — добавил Беркут. — Если ты снова появишься здесь, Даффи, я тебя точно пристрелю. Возьму грех на душу.

— Не вернусь, — пообещал Клаус.

Патрик сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла. Он чувствовал себя совершенно разбитым.

Что ж, на то они и проблемы, чтобы их решать. А с Клаусом Даффи нужно было разобраться давно. Он стал слишком опасен.

— Почему ты это сделал именно так? — спросил Беркут. — Ты же знал, что он украл у меня пистолет. Знал, что он читал мой дневник. Почему ты разрешил ему прийти сюда, позволил сцапать Дэйва, а потом еще и отпустил?

— Так было нужно, — устало сказал Патрик. — Я отпустил его душу. Пусть себе странствует. Может быть, она найдет то, что ищет.

— Ты что, всерьез воспринял его бред?

— Это старое учение, Беркут. Не Клаус придумал его, и не тебе называть его бредом. Мы стараемся очистить свою память от того, что кажется нам атавизмом. Мы забыли многое, посчитав это ненужным. Иногда я думаю, не напрасно ли… Мыслеформы хороши, но чрезмерное их использование может оторвать человека от реальности, подменить его жизнь виртуальным суррогатом. В чем-то Клаус прав. Нельзя забывать о естественных процессах. Стоит подумать над этим…

— Что теперь будет с Клаусом?

— В будущем — ничего. В будущем его больше не будет. А в прошлом… Скоро он узнает об этом сам. Точнее, узнал больше трехсот лет назад.

Голова Клауса раскалывалась от боли. Он приподнялся с кровати, нащупал босыми ногами тапки, поплелся в ванную, включая по пути все лампочки. Поглядел на себя в зеркало. Господи, ну и рожа! Надо ж было так надраться вчера вечером. Где банка с эффералганом?

Так-то вот. Будь добр глотать таблетки горстями. Теперь ты чист, Клаус Даффи, ты больше не новус. Твое тело уже не излечивает автоматически все болячки, не снимает похмелье. Ты можешь быть счастлив, Клаус. Ты снова простой хомо. Хомо сапиенс. Человек, имеющий наглость называть себя разумным.

Как-то все это не совсем логично. Телом он — Клаус Даффи образца 2005 года. Возраст — двадцать пять лет, на правом предплечье — родинка, которая через два года переродится в злокачественное заболевание. Он не новус, вне всякого сомнения. Почему же тогда сохранились все его воспоминания за триста лет? Почему они не стерлись? Почему он не начал жизнь с чистого листа? Так было бы намного лучше. Невыносимая мука — осознавать, что еще совсем недавно ты жил в раю, а теперь снова вынужден прозябать в мире, сравнимом с адом.