Ирина Крупеникова - Застава
— Ты так же начинаешь ответ на своих зачётах? — поморщился Ворон. — Тогда я не удивляюсь «двойкам». Если знаешь предмет — держи хвост пистолетом и излагай! А нет — ври, но уверенно. А то «пока не понял», «вроде бы»!
Студент тяжело вздохнул, согласно склонил голову и принял совет на вооружение:
— Через год-полтора, если свалку не ликвидируют, диоксины распространятся на поверхности в радиусе 10 километров. Это я взял из экологических таблиц. Водозаборные сооружения находятся в восьми километрах от карьера. Как поведут себя грунтовые воды, я не знаю. К тому же, — Лис всё-таки сорвался с уверенной тональности, — в таблицах везде требуется указать долю диоксинов в загрязнённом материале. Я пока взял среднюю, как делают на опытах с гербицидами.
— Точную цифру мы получим через два-три дня, — подсказал Тур. — Но меня смущает то же, что озадачило Киселёва. Отходы лакокрасочной промышленности в экологической проблеме диоксинов никогда не стояли на первом месте, подобно пестицидам и гербицидам. Однако убойная сила этой дряни оказалась на поверку огромной. Крыса не продержалась и часа: церебральный отёк и паралич задних конечностей проявились без промедления. Такое ощущение, что создатели олифы, из которой я взял образец, внедрили в продукт какой-то аналог гексахлорфена — бактериального препарата, запрещённого ещё в семидесятых годах прошлого века из-за его высокой токсичности. В России его производство закрыли в 1988.
— Гексахлорфен — это не та ли штука, которую объявили революционным открытием для медицины и фармацевтики? — обернулся Ворон. — Я что-то читал в сети о скандале, развернувшемся в США после гибели тридцати детей от детской присыпки.
— Именно, — подтвердил Тур. — Не исключаю, что кому-то пришло в голову изобрести краски, спасающие дом от лишних бактерий.
— Опаньки, как перестарались! — воскликнул Дед и от возмущения утоп в пол по пояс. — Кто ж им позволил, этим изобретателям?
— Экономика, Дед, доходы считает, а не людей, — изрёк Лис. — Человек им нужен для статистики покупательской способности.
— Чур тебя! — болотник замахал руками.
Лис передёрнул плечами.
— Может быть, я и не прав.
И осёкся, заметив одинаково потемневшие глаза близнецов.
— Будем пока думать, что не прав, братишка, — тихо произнёс Тур, однако в голосе его не было ни толики уверенности.
День восемнадцатый
На «пятиминутке» доктор Полозов молча выслушал мнение заведующего о субботнем пациенте и о квалификации районных врачей, «направляющих в центр что попало». Обвинять дежуранта шеф не рискнул, поскольку в приёмном статусе придраться было не к чему. Узнав, что больной переведён в гастроэнтерологическое отделение с диагнозом «цирроз печени», Всеволод Полозов украдкой вздохнул. Всё получилось так, как он предполагал. Теперь не было смысла обращать внимание непосредственного начальника на подозрительную свалку, указанную в анамнезе.
Заявление на очередной отпуск заведующий прочёл с неудовольствием, резко заметил, что такие бумаги подаются за две недели, а не за пять дней, однако визу поставил. На сём общение с начальством закончилось.
И всё же нахальная идея, зародившаяся по дороге на дежурство, Всеволода Полозова не покидала. Более того, изрядно мешала ему в операционной, не давая должным образом сосредоточиться на работе. Во второй половине дня, улучив момент, когда в ординаторской никого не оказалось, он позвонил в приёмную главврача и попросил встречи по профессиональному вопросу. Секретарша ответила отказом и посоветовала обратиться к начмеду. Хирург предпринял другую попытку добиться аудиенции с руководителем больницы: спустился на первый этаж в его кабинет лично. Не помогло: секретарша стояла на своём, как скала, покрытая колючками. Нарываться на конфликт он повременил.
Завернув в коридор кардиологического отделения, доктор Полозов уединился в холле и достал сотовый. Из ответной реплики стало ясно, что настроение у близнеца великолепное. Он бодро сообщил, что вместе с Лисом отвёз письма в три наиболее популярные в городе газеты.
— В электронных СМИ я сам всё опубликовал, — закончил Ворон свой отчёт, и Тур почувствовал, как он подмигнул кому-то рядом, видимо, Лису.
— Отлично. А мне сегодня вот что в голову пришло: нужно взять анализы у всех жителей окрестных деревень. Если наша версия проходит, у всех должны обнаружиться признаки повышенного содержания диоксинов в организме.
Сотовый ответил озадаченным дыханием.
— Как ты это представляешь? — осведомился Ворон, переварив идею брата.
— Хочу убедить главврача дать мне санкцию на полевую поездку.
— Мы засветимся.
— Результаты будут переданы в санитарно-эпидемиологическую службу. Какая разница, кто инициировал исследования? Я устрою так, чтобы причиной считали анамнез в истории болезни.
— Ну-у, давай, — не слишком уверенно согласился Ворон.
Тур слышал, как Лис возле брата бурно противился, ссылаясь на вездесущих заложных.
— Волков бояться — в лес не ходить, — поднажал Тур. — Там сотня людей, которым, очень вероятно, нужна медицинская помощь.
— Когда отправляемся?
— Необходимо твоё присутствие здесь завтра в девять утра. Без очков.
Ворон понимающе хмыкнул.
— Кого будем убеждать? Начальство? — уточнил он.
— План у меня есть.
Тур закрыл мобильник и внимательно осмотрелся. В холле, кроме пожилой женщины в больничном фланелевом халате, никого не было. Доктор Полозов пошёл к выходу на лестницу, но тут открылась дверь ближайшей палаты, и две медсестры выкатили носилки с телом, закрытым простынёй. Покрывало зацепилось за щеколду и поползло на пол прежде, чем медработницы заметили непорядок. Хирург остановился в нескольких шагах от холодного тела. Мёртвое лицо старушки приковало взгляд. Смерть вдавила морщинистые щёки вглубь черепа, заострила ровный прямой нос, припорошила белой невещественной пудрой тонкие губы и расписалась синевой под навсегда закрытыми глазами.
Тур неожиданно поймал себя на том, что едва ли не любуется некогда красивым старческим ликом. Сердце дрогнуло в его груди. Нечто тёплое присутствовало возле покойницы. Незримое и неосязаемое.
Бледная женщина на цыпочках приблизилась к каталке и бережно накинула на тело старушки простыню. Медсёстры невозмутимо развернули неуклюжие носилки и повезли умершую в сумрак коридора.
— Как же так, баба Прося? Как же так?
Доктор Полозов перевёл взгляд на взволнованную даму преклонных лет. Она заметила его внимание.
— Она поспать прилегла после обеда. Только поспать! Ничего-то у неё не болело. Мы вечерком с ней собирались в «дурачка» сыграть. И вот… Доктор, почему?