Александр Борисов - Борисов Александр Анатольевич

   Три обезглавленных тела были свалены в ванну. Судя по вывернутым карманам и распотрошенной одежде, после смерти их очень тщательно обыскали. Трупное окоченение едва началось и лужицы крови на истоптанном кафеле еще не покрылись морщинистой пленкой. Когда я заходил в ресторан, они были еще живы - все три "героя-подводника", которых совсем недавно я так ненавидел. Их отсеченные головы были небрежно упакованы в полиэтиленовые пакеты, и свалены в раковину умывальника. Значит, за ними должны прийти. Ну, что ж, тогда мы подготовимся к этой встрече.

   Я слегка ковырнул ножом краешек приметной кафельной плитки. Преодолевая сопротивление, потянул ее на себя. Крышка щелкнула и раскрылась. Я набрал на замке нужные цифры и снова захлопнул ее.

   Зеркало выдвинулось из стены ровно на десять секунд. В тайнике стоял мой старый знакомый - потертый коричневый кейс. Больше там ничего не было...

   Давным-давно, будучи курсантом пятого курса питерской мореходки, я стоически нес вахту помощника дежурного по училищу. На другой стороне стола дремал капитан Замчалов, которого все почему-то звали "Леня Фантом". Его мощный кулак крепко сжимал граненый стакан с "Карабахским" вином. Стояла ранняя осень - пора приемных экзаменов. На проходную с разных концов страны стекались абитуриенты. Почти у каждого с собой "что-то было". От изъятого в процессе досмотров спиртного, прогибался пол КПП. И я без сожаления спаивал излишки своему непосредственному начальнику.

   И тут зазвонил телефон. Ну, конечно, что еще может быть срочное в этот поздний воскресный вечер?

   - В "Крупской" наших бьют! - раздался задыхающийся голос нашего "старшинского прихвостня".

   - Кого бьют? - решил уточнить я, уже догадавшись "кого". Чуть было не брякнул: "Так вам и надо!".

   Трубка на том конце провода грохнулась обо что-то железное. С моей стороны в ней угадывались отдаленные, но хлесткие щелчки по "хлебалу".

   И тут я нарвался на трезвый взгляд дежурного офицера.

   - Сказано тебе "наших"! Какая разница, кого лично? Пусть он дерьмо, но форма-то у всех одинакова? Созывай ребятишек. Я ничего не слышал. Находился в жилом корпусе и принимал увольнительные.

   Вот тогда я и понял, что такое честь флага.

   Коллег моего отца, усталых и обозленных, атаковали по-подлому, со спины, когда они освобождались от верхней одежды.

   Простите меня, братцы! Я пошарил в осиротевших карманах камуфлированных бушлатов и уже в ближайшем из них обнаружил початую пачку "Мальборо". Насколько я помню, этот сорт курил Стас. Я достал его сигарету, щелкнул его зажигалкой, вдохнул в себя легкий дым ароматного табака. И только теперь до меня дошло: а я ведь пришел сюда, чтобы его убить!

   Голос был с легким акцентом. Он слышал его только раз, по аппарату с государственным гербом вместо наборного диска. В кабинете, который, судя по этому звонку, все-таки пострадал.

   Блефует, - с облегчением понял Устинов. - Если снайпер сидит где-то здесь, что маловероятно, очень ему сейчас неуютно. Завывание милицейских сирен мало способствует нормальному пищеварению. На меня же нет ничего. Нет, и не может быть. Если Инка осталась в живых, на нее выйдут не скоро, а если и выйдут, то все ее показания замкнутся на этих покойниках из "шестерки". Да, он их уничтожил. Но не сам по себе, а по личному распоряжению Мушкетова. Вот и конверт с инструкциями. Он его предусмотрительно сунул в нагрудный карман.

  Значит, помимо взрыва в конторе произошло еще что-то. И это "что-то", скорее всего, напрямую не связано лично со мной. Например, очередное предательство. Но я в этом чист! Да, я, конечно, знал, что на Момоновца готовится покушение. Более того - досконально изучил личные дела каждого из предполагаемых исполнителей. Мог бы назвать поименно всех, кто за этим стоит. Но многое знать - это не преступление. В том и смысл его работы: знает он, - знает и государство. На девяносто процентов владел той же информацией и Мушкетов. Еще на девять - не мог не догадываться. А то, что осталось - это его, личное. Это судьба. И каверзные вопросы, "если знал, то почему не предупредил?" - коллизии из области дремучего права, где ничего не сказано о праве сильного на место под солнцем.

  Он только ускорил неизбежный процесс, сделал его необратимым, усовершенствовал сложную и потому не слишком надежную цепь взрывного устройства, замкнув ее на проверенный в деле простейший часовой механизм.

   А вот об этом нужно забыть. Забыть навсегда. Как там учил Антон?

   Расслабленность, полнейшая расслабленность тела и концентрация разума. Его необходимо выделить и вознести над собой: чистый, абсолютный разум. Теперь настраиваем на него все интероцепторы нервных волокон. На него и на физическую боль. (Господи, как жутко!) На него, а значит, - на физическую боль.

   Теперь попробуем представить, потом увидеть со стороны: я - это записывающее устройство с выдвигающейся кассетой. В кассете находится нежелательная информация. Ее необходимо стереть, но это больно. Это невыносимо больно!

   Итак, медленно, по миллиметру, превозмогая себя тащить... главное, не закричать: услышат! Неужели все получилось с первого раза? Проверим место обрыва:

   - "К тому времени вы, майор, ознакомитесь..."

   Нет, не так, еще немного подчистим:

   - "К тому времени вы ознакомитесь..."

   Все! Болевых ощущений нет. Теперь, находясь в здравом уме, он никому ничего не расскажет, а в случае психического воздействия - напрочь забудет весь эпизод.

   - Господи, как хорошо! - искренне улыбнулся Устинов, и вытер вспотевший лоб.

   - Что вы там говорите? - тут же отреагировал телефон.

   - Хорошо, говорю, сидеть, ждать и ничего не делать, - усмехнулся Устинов. - Я узнал вас по голосу, хоть слышал его только раз. Поэтому, вынужден подчиниться. Вам также известен оперативный номер. Все это не позволяет мне усомниться в вашей компетентности. Не удивлюсь, если вы давно ознакомлены с полученными мною инструкциями. И если все это так, мне остается только вежливо удивиться.

   - Чему?

   - Хотя бы тому, что близлежащие кварталы до сих пор не оцеплены подразделениями милиции. Я прекрасно слышал еще один взрыв, когда убегал по тоннелю. Потом сопоставил его с вашим звонком. Что, неужели все плохо, и старика успели опередить? Другой на моем месте мог бы подумать, что это сделали вы.

   - Почему?

   - Потому, что насчет снайпера вы тоже блефуете. Ему здесь сейчас находиться намного опасней, чем мне.

   - При чем тут снайпер? - осадил Устинова невидимый собеседник, - вы, голубчик, на мине сидите. На обычной, противопехотной. Так что в руках у этого человека не винторез с оптикой, а небольшая кнопка. В случае чего, он ее или выбросит, или... тоже выбросит, но сначала нажмет.