Ольга Чигиринская - Мятежный дом

Бритый кивнул и ткнул Дика развилкой излучателя в пах.

— Вякнешь — сделаю вареные яйца прямо сейчас, — сказал он.

Дик встал, морщась. Постэффекта — кроме волн пробегающего по телу жара — не было, но, падая, он ушибся. В правую ногу словно шлямбур забили — но идти можно, а значит, это не перелом и не вывих…

Он повернулся спиной — излучатель уперся в поясницу. Впереди был лестничный пролет, по которому он спустился — а за ним коридор, ведущий к задним дверям. Там дежурит охранник, чтобы никто не мог удрать, не заплатив — но эти двое с ним справятся.

Но ведь двери в зал откроются при их приближении. Синоби внутри Дика улыбнулся: пираты явно составляли свой план на ходу. Дурачье. Моро один раз уже съел их на завтрак — осталось только вымести то, что получилось в результате.

Когда дверь открылась, Дик резко бросился в сторону. Невидимый луч зацепил его — но на этот раз он был готов и не растратил воздуха на крик. Две секунды в огне — а потом пират убрал излучатель: юноша, падая, врезался прямо в столик, за которым сидели четверо, не считая девиц на коленях у двоих.

— Полегче, недоносок! — крикнул один, но тут увидел бритого пирата с излучателем в руке и, спихнув с колен девку, полез за своим оружием. В мгновение ока весь зал ощетинился стволами — даже бармен достал из-под стойки какую-то пукалку.

Прекрасно, — сказал синоби. Лучше не бывает.

— Спокойно! — мелкий замахал руками, нарезая круги вокруг Дика и бритого, который держал свою добычу за ворот. — Спокойно! Мы в своем праве хватать его! Знаете, кто это? Суна Эрикардас, убийца, Апостол крыс!

— А это бандиты, работорговцы, убийцы Эктора Нейгала, героя войны! — Дик вывернулся из руки бритого, но их уже обступили плотным кольцом. Бритому приходилось держать свой шокер высоко над головой, направленным в потолок — и он никак не мог держать Дика двумя руками.

— Два раза не казнят! — крикнул Габо, поднимаясь. — Кто выжил, свободен!

— Но с тех пор он убил еще человек десять! — возразили ему. Дик потряс перед собой скрещенными скованными руками, молясь, чтобы Пуля расшифровал жест правильно: не вмешивайся, пока не настанет край.

— С каких пор на Картаго рейдеры хватают преступников? — он снова развернулся кругом, глядя в лица, ловя взгляды. Где, к черту, «бессмертные»? Что тут нужно взорвать, чтобы шум проник через их дверь?

— Он убил нашего друга, капитана Джориана, и не ответил за его смерть, — мелкий говорил спокойно, выставив руки в примирительном жесте, и стволы опускались. — Его кровь принадлежит нам. Даже если по законам Рива он должен быть свободен, раз выжил после казни — то ведь казнили его только за цукино-сёгуна!

Это рассуждение явно заставило толпу задуматься. Если несколько секунд назад все были готовы напуститься на чужаков, вломившихся в общий зал с оружием, то по мере прояснения ситуации верх брало любопытство.

— Тут есть кто-то из банды Яно? — Дик уперся пятками, чтобы не дать здоровенному увлечь себя в сторону двери. — Кто хочет оспорить у них мою кровь? Никто? Эй, а может, за мою голову назначена награда? Нет? Жаль, вы бы подрались… Эй, Рива, неужели вам не за что меня ненавидеть?!

— Хватит, — тихо сказал мелкий, тесня его. — Здесь никто не будет стрелять из-за тебя.

— Но мне хотя бы нальют? — Дик в последний раз высвободился из захвата и бросился к стойке как к алтарю, глядя бармену в глаза и стараясь не смотреть в ствол его игольника. — Эй, разве это честно? Завтра к тебе придет полгорода, потому что именно у тебя был схвачен Ричард Суна. И ты пожалеешь мне стакан швайнехунда? Или ты скажешь, что мне еще восемнадцати нет?

В этот момент наступила какая-то особенная тишина — все вдруг поняли, что до сих пор звучала музыка, а вот теперь перестала.

— В самом деле, налей ему, — сказал один посетитель. — Даже висельникам наливают.

Бармен подумал, кивнул, убрал ствол под стойку — и достал оттуда бутыль с желтоватым прозрачным напитком.

— Не разбавлять? — он глянул на «клиента» исподлобья.

— Конечно, — Дик взял стакан. — Благослови, Господи, этот самогон и этого доброго человека.

— А нам? — спросил громила, подсаживаясь справа. Мелкий сел слева — как вчера Грег и Пуля зажимали Хельгу.

— А вас тоже скоро будут убивать? — осклабился бармен. — Нет. Тогда платите.

— Это опасный щенок, — сказал мелкий. — Оставайся лучше трезвым, Сканк.

— А все-таки он боится смерти, — сказал кто-то сзади.

— Святой Франциск называл смерть нашей сестрой, — бросил Дик через плечо. — Зачем бояться сестры? Мне просто противно, потому что это поганые пираты. Из вас точно никто не хочет меня убить?

Он огляделся, сжимая в руках стакан. Вокруг было чуть посвободней, и дверь закрыта — а еще между ней и Диком четверо. Юноша перехватил взгляд Даниэля и все понял.

Наверное, работорговцы трясли просто всех гемов подряд, до кого дошли руки. Может быть, при помощи этого самого шокера. И кто-то указал на кого-то, а тот — еще на кого-то, а тот — на Даниэля. Цепочка могла быть длинней или короче, но она привела пиратов куда надо.

— Еще бы музыку, — сказал юноша, отпив немного. Совсем немного. — Что за зрелище без музыки.

Бармен тронул что-то на пульте — и над столами разнеслось:

— Спасибо, — сказал Дик, стараясь не показывать, как внутри у него стало тепло и тихо. — Эй, ты, косоглазый, верни мои сигареты.

— Вы и сигареты у него зажали? — фыркнул кто-то из обступивших стойку. — Вот шакалы.

Мелкий скривился, вынул помятую пачку дрянных цигарок, которые курил Дик и, показав всем, положил на стойку перед пленником.

— Что это ты куришь, — качнул головой какой-то рыжий курносый толстяк. — Возьми мои.

— Спасибо, — Дик перебрал пальцами в пачке. — Я тут две зарядил… Для особенного веселья, — он подмигнул, оглянувшись. — Не пускайте детей на Картаго, их тут плохому научат. Меня вот научили. Огня нет?

Бармен поджег «заряженную» сигарету.

— Спасибо, — повторил Дик. Осторожно затянулся. В зеркале за спиной бармена он увидел Габо и прикрыл глаза рукой, словно устал. Понял Габо или нет — это его проблемы.

— Ты пить будешь или нет? — Сейчас, — Дик положил сигарету на край набрал полный рот обжигающего спирта, опустошив стакан…

И прыснул всем этим прямо в лицо здоровенному работорговцу.

— Ах ты… — это была такая детская, такая глупая выходка, что тот даже не подумал взяться за шокер, а очередной оплеухой смахнул Дика с табуретки, как смахивают пыль.