Деннис Уитли - Война в мире призраков

Хирург что-то пробормотал в качестве приветствия.

Месье и мадам Мартино — вот люди, которые привезли вашу дочь на лечение.

Пожилой мулат посмотрел на них с ненавистью, как бы желая дать понять, с какой бы радостью он перерезал им глотки; а толстая женщина вскочила на ноги и завопила на плохом французском:

— Вы — вурдалаки! Похитители трупов! Где вы нашли ее? Мою Марию! Почему наш милостивый Господь не поразил вас насмерть за это?

Трясясь от негодующего гнева, она продолжала:

— Мы спасли ее. Она была в полной безопасности с добрыми сестрами в Марселе. Бедняжка! Они утверждают, что в монастыре она чувствовала себя счастливой, и мы платили за это деньги. Пусть все проклятья Ада падут на ваши головы, за то что вы привезли ее туда, где она столько страдала.

— Прошу прощения, мадам, — спокойно сказал де Ришло. Вы, боюсь, введены в заблуждение и совершенно не представляете, что мы за люди, а также ошибаетесь относительно личности этой девушки. Возможно, она очень похожа на вашу дочь, но зовут ее Филиппа Рикарди. Уверяю вас, вы ошибаетесь, полагая, что это ваша дочь, которую вы посылали в монастырь в Марселе. Я очень хорошо знаю родителей этой девушки, и мне она известна с самого детства.

Ложь с такой уверенностью и легкостью слетала с языка герцога, что даже хирург заколебался. Он уже не был уверен, что месье и мадам Мартино — родители умершей. Но те не собирались уступать на на йоту. Женщина продолжала настаивать, что Филиппа — ее дочь, а мужчина поддержал ее, хотя и был явно ими напуган.

Последовала ужасная сцена. В течение двадцати минут они с пеной у рта спорили относительно того кто имеет право взять и захоронить тело девушки.

Семейство Мартино категорически отказалось уступать, но герцог был тоже непреклонен. Он прекрасно понимал, что, если девушку отдать родителям, они наверняка устроят пышные похороны и священник римско-католической церкви совершит отпевание, но не будет никакой, гарантии против доктора Сатэрдея и через двадцать четыре часа он сможет вновь вызвать ее из мертвых. Де Ришло сомневался, сможет ли кто-нибудь на Гаити, кроме него самого, дать ей нужную защиту, вот почему он был полон решимости предотвратить вторичное превращение бедного трупа в зомби.

В конце концов хирург не выдержал и вмешался. Успокоив мадам и месье Мартино, он сказал, что как ни печально и как бы не хотелось избежать скандала, это уже дело полиции. Он не позволит взять тело ни одной из сторон, пока они не предстанут перед мировым судьей и пока суд не решит, кому из них отдать предпочтение.

Герцог прекрасно понимал, что это означает. Он уже давно не сомневался, что Филиппа — дочь Мартино и что ее настоящее имя — Мари. Сиделка также признала ее. Через час или два супруги Мартино, вне всякого сомнения, будут в состоянии представить и других свидетелей, которые под клятвой подтвердят, что Филиппа — их дочь. Сам же герцог не мог предъявить даже свидетельств, удостоверяющих, что ее родители проживают на Ямайке. Вердикт суда в пользу супругов Мартино был заранее предрешен.

Оставался лишь один, отчаянный шаг, но, приняв решение, герцог никогда не отклонялся от него, какие бы трудности и опасности его не ожидали.

— Рекс! Ричард! — резко позвал он и продолжал на английском: — Возвращаемся на баркас. Принцесса, ты идешь впереди!

Мари-Лу был прекрасно известен этот приказной тон голоса герцога. Это означало, что он принял решение. Знали этот тон и другие. Не задумываясь ни на секунду, она повернулась и, кивнув хирургу, быстро поспешила из палаты. Рекс и Ричард стали по обе стороны от де Ришло.

Герцог вновь заговорил.

— Ричард, достань пистолет! Рекс, хватай тело!

Друзья уже были внутренне готовы и сразу же стали энергично действовать. Выхватив пистолет, Ричард отскочил назад и наставил его на супругов Мартино. Рекс бросился к кровати, схватил тело, покрытое простыней.

Из уст мадам Мартино вырвался пронзительный крик.

Хирург, не обращая внимания на пистолет Ричарда, бросился вперед, чтобы помешать. Де Ришло со всей силы ударил кулаком врача по ребрам, так что тот согнулся пополам, застонал и свалился на пол.

Рекс забросил покрытый простыней труп себе на плечо и поспешил через палату. За ним следовал де Ришло, а затем Ричард, охранявший тыл. Крики и проклятья раздавались со всех сторон, из уст черных и шоколадного цвета пациентов. Один из них запустил в герцога аптечной склянкой и попал ему в ухо. Сиделка поставила на пути Рекса стул и с криком «убийцы!» бросилась из комнаты. Рекс задел стул и отшвырнул его в сторону ударом ноги. За их спиной начался настоящий ад кромешный. Друзья выскочили из палаты и понеслись вниз по лестнице.

В коридоре ошарашенная сестра-негритянка прижалась к стене и стала вопить, призывая на помощь Грузчик попытался встать у них на дороге, но де Ришло отшвырнул его в сторону и они кучей вылетели из двери Но врачи и сестры, привлеченные всеобщей суматохой выскакивали из палат и толпой бежали следом за ними' а в это время наверху супруги Мартино выбежали на веранду и криками поднимали своих земляков из летаргического сна.

— Упыри! Вурдалаки! Похитители трупов! — вопила мадам Мартино. — Они схватили тело моей девочки, чтобы превратить ее в зомби. Помогите! Помогите! О, Святая Дева, спаси ее!

Моментально эти крики были подхвачены и зазвучали различные призывы на креольском и плохом французском.

— Вурдалаки! Похитители трупов! Они схватили труп! Это «Cochon Gris!» Нет, нет, это белый бокор, который обращает трупы в зомби. Остановите их! Разорвите их на части! Вурдалаки! Чудовища! Исчадия Ада! Мари-Лу, как только выскочила из больницы, сразу же побежала в сторону порта. Выбежав следом, друзья увидели, что она уже в пятидесяти футах впереди них. Но на всей улице уже началось волнение. Все выскакивали из домов и магазинов. Двое мощных негров бросились ей наперерез. Понимая, что ей с ними не совладать, она остановилась, оглянулась назад, затем застыла в ожидании, дико озираясь по сторонам, пока к ней не подбежали остальные. Теперь все пятеро бежали вместе, но со всех сторон, изо всех домов и улочек к ним устремились люди. Полетели фрукты, овощи, камни. Друзья понимали, что положение их хуже некуда. Перед ними маячил океан злых черных лиц. Можно было не сомневаться: прежде чем они добегут до гавани, они будут растерзаны на куски разъяренной толпой.

Рекс, имение родителей которого находилось в Вирджинии, прекрасно знал, как толпа осуществляет самосуд. Еще мальчиком он был свидетелем того, как небольшой город пришел в неистовство при слухе о том что какой-то негр изнасиловал белую девушку. Мужчины и женщины выскакивали из своих домов прямо ночью и бросались к месту судилища, куда притащили упирающегося и дрожащего от страха негра. Как стая хищников, они его пинали, раздирали на части, избили до полусмерти, а потом облили бензином и подожгли. Это было чудовищное зрелище, но все равно время от времени такие вспышки насилия вновь повторялись. Иногда обвинение вообще не имело под собою никакой почвы, но слухов и поимки было вполне достаточно и, если полиция не перевозила несчастного в другой город, его судьба была предрешена. Суда толпы опасались все негры.