Владимир Кузьменко - Гонки с дьяволом

— Может, без подробностей? — запротестовала Оксана.

— Можно, — согласился Алексей.

— А как там с соотношением? Много мужчин?

— Да так же, как и у нас. Где больше, где меньше. Вот одно только, — он замялся, вопросительно поглядел на меня, как бы спрашивая разрешения.

— Что еще?

— Мы вынуждены были из-за поломки одной из машин пробыть четыре дня в такой изоляте.

— Ну и что?

— В общем-то, ничего, но… Словом, там, как бы сказать… Мужчины и женщины не делятся на семьи. Живут все вместе.

— Ты что, подглядывал? — съязвил Паскевич.

— Тут и подглядывать не надо. Самое интересное то, что их женщины спали с моими ребятами, а мужчины — хоть бы что.

— Может, просто побоялись с вами связываться. Сколько их было?

— Трое и восемь женщин. Да нет! Не в этом дело. Это сразу чувствуется.

— А как они между собой?

— Как? Довольно мирно. Вначале мы подумали, что они братья или близкие родственники.

Паскевич весело рассмеялся:

— Есть анекдот.

— Новый? — насмешливо спросил Алексей.

— Старый, с бородой, но для тебя самый новый, — огрызнулся Александр Иванович.

— Про чукчу? — подал из своего угла голос Юрий.

— Про француза. Так вы будете слушать или нет?

— Ну давай, давай! — поморщилась Оксана.

— Это, собственно, не анекдот, а достоверная история. Во Франции, как известно, во время царствования этих самых Людовиков, браконьерство строго каралось…

— Саша, о каком Людовике идет речь? — перебил его Алексей.

— Какая разница? Их там была целая куча. Выбирай любого. Так вот. Поймали раз в лесу браконьера, молодого парня. Веревку на шею и — пишите письма. Да, но тогда во Франции перед смертью спрашивали у осужденного — нет ли причин, по которым его нельзя повесить. Ясно, что причина должна быть уважительной. Его, значит, и спрашивают об этом. Парень, конечно, отвечает, что нельзя. «Почему?» — удивился судья. «А я, — говорит, — родственник нашему королю! А по закону родственников короля вешать нельзя. Как-никак, а королевская кровь». «Чем ты это докажешь?» — спрашивает судья. А тот в ответ «Ведите меня к королю, он сам признает во мне родственника». Повезли, значит, его в Париж и докладывают королю: «Так и так, Ваше Величество, объявился у Вас родственник, только вот, его чуть не повесили». Королю интересно стало, что за такой родственник? «Давай его сюда», — говорит он своим маркизам.

Привели парня. Король посмотрел на него — вроде бы ладный из себя, да только уж бедно одет. Спрашивает «В каком таком родстве мы с тобой состоим?» — А парень и отвечает: «Во втором, Ваше Величество! Только дайте я Вам это один на один расскажу. Не признаете во мне родственника, то пусть вешают меня». Король отпустил придворных и говорит парню: «Ну, рассказывай!» А тот ему: «Вы, Ваше Величество, спали с маркизой М?» Король почесал затылок, но все-таки вспомнил. «Точно, — говорит, — спал и не один раз». «А муж маркизы, сам маркиз М, живет с дочкой лесничего» «Ну и что?». «А то, что когда маркиза нет, то с ней сплю я. Так что, выходит, Ваше Величество, мы с Вами вроде двоюродных братьев». «Э, да так я со всей Францией в родстве буду!» — рассмеялся король. «Точно так, Ваше Величество! Поэтому мы все Вас так и любим», — нашелся парень. Позвал король придворных и говорит: «Отпустите парня, он, действительно, мой дальний родственник!»

Оксана насупилась и строго посмотрела на Паскевича.

— К чему ты это все ведешь?

— А к тому, что все люди братья по женской линии.

— Очень остроумно!

В последнее время между Оксаной и Паскевичом происходили постоянные стычки. Их «семейное счастье» почему-то дало трещину. Паскевич снял, как обычно, очки и стал протирать стекла. Это был явный признак, что сейчас «последует наказание». Я, поглощенный думами о Николае, не очень следил за развитием дискуссии.

— Ты что-нибудь о Дарвине слышала?

— Только от третьих лиц, — язвительно ответила Оксана. — Я слишком молода, чтобы быть с ним знакома, не то, что некоторые.

— Надеюсь, ты меня не считаешь современником Дарвина?

Оксана пренебрежительно пожала плечами:

— Почем я знаю?!

Сашка покраснел.

— Не обращай на нее внимания, Саша, — примирительно проговорил Алексей. — Что там ты хотел сказать про Дарвина?

— Дарвин, как вам всем хорошо известно, утверждал, что человек происходит от обезьяны. Во время своего пребывания в Африке и у папуасов.

— Саша, у папуасов был Миклухо-Маклай.

— Маклай был позже, — безапелляционно бросил Сашка, — а сначала туда заехал Дарвин. Ну, не важно, кто был раньше. Важно, кому пришла идея. Так вот, к чему я веду все это? А к тому, что мы, люди, как были грязными обезьянами, так и остались.

— Я в этом не сомневаюсь, — ввернула Оксана. Паскевич демонстративно повернулся к ней спиной и продолжал:

— Я прошу уважаемый Совет обратить внимание на такие факты. Как организована семья у аистов, лебедей? Типичный моногамный брак. Как она организована у оленей, зубров, кабанов и многих травоядных? Полигамия. И было это всегда. Обратите внимание, всегда. Вне зависимости, где живут эти виды и какие внешние погодные условия. Не так ли?

— Так, — согласился Алексей. — Что же из этого?

— Не спеши. Если вы, уважаемые, читали «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельса, то вы, может быть, помните, что в человеческом обществе присутствовали все виды браков. В самом начале — групповой, потом — полигамия, парный и, наконец, моногамия.

— И что?

— Как, что? У всех форма брачных отношений не меняется и всегда одна и та же, а у человека меняется. О чем это говорит?

— Скорее всего, — подал голос Юрий, — что брак формируется в зависимости от социальных условий!

Паскевич поднял указательный палец:

— Умница! — похвалил он Юрия, — совершенно верно: под влиянием социальных условий. У остальных же видов, лишенных так называемой социальности, устанавливаются постоянные брачные отношения, которые можно назвать первородными или естественными отношениями.

— Допустим! — кивнул головой Алексей, — но причем тут обезьяны?

— А то, что, если человек происходит от обезьяны, то его первородные отношения должны быть такими же, как и у обезьян. А для них как раз характерен групповой брак.

— Ты хочешь сказать, что дезорганизация человеческого общества и разрушение социальных основ способствуют установлению этих самых первородных брачных отношений?

— Совершенно верно! — Паскевич торжествующим взором окинул присутствующих.

— В таком случае, можешь ли ты объяснить причины установления первородных брачных отношений?

— Проще простого. Все исходит из интересов семьи и популяции. Для травоядных, которым не приходится в поте лица своего добывать пищу, выгодно иметь потомство от наиболее сильного самца. Отсюда и известные вам турниры оленей, зубров, кабанов и прочих. Побеждает сильный и дает наиболее полноценное потомство.