Хью Хауи - Иллюзия

43

— Ты сам понимаешь, что предлагаешь нам сделать?

Нокс посмотрел на Маклейн, стараясь выдержать взгляд ее мудрых глаз. Эта маленькая женщина, руководившая всем производством запчастей для бункера, казалась личностью на удивление внушительной. У нее не было широченной грудной клетки или густой бороды, как у Нокса, и запястья у нее едва превосходили по толщине два его пальца, но она обладала веским опытом многих прожитых лет, из-за которых Нокс ощущал себя рядом с ней всего лишь подмастерьем.

— Это не восстание, — повторил он. Запретные слова теперь дались ему легко. — Мы наводим порядок.

Маклейн фыркнула:

— Не сомневаюсь, что это же говорили и мои прапрадеды.

Она отвела назад пряди седых волос и всмотрелась в разложенный на столе чертеж. Маклейн вела себя так, как будто знала, что Нокс не прав, но все же решила ему помогать, а не мешать. «Наверное, причина в ее возрасте, — подумал Нокс, глядя на ее розовую макушку, просвечивающую сквозь волосы, такие седые и тонкие, что они напоминали стекловолокно. — Возможно, проведя в этих стенах достаточно времени, человек смиряется с мыслью, что лучше уже никогда не будет, да и изменится мало что. Или постепенно теряет надежду — единственное, что стоит хранить».

Нокс посмотрел на чертеж и разгладил складки на бумаге. Он неожиданно понял, как выглядят его руки, какие у него толстые пальцы с въевшейся в кожу смазкой. Возможно, Маклейн воспринимает его как ворвавшегося к ней грубияна, с головой, полной заблуждений относительно справедливости. Он понял, что она достаточно стара, чтобы считать его вспыльчивым юнцом, хотя он видел себя старым и мудрым.

Одна из дюжины собак, живших здесь среди бесконечных рядов полок, недовольно заворчала под столом, как будто военный совет нарушил ее сон.

— Думаю, нужно исходить из того, что в Ай-Ти знают о назревающих волнениях, — сказала Маклейн, проводя рукой по чертежу.

— Почему? По-твоему, мы поднялись сюда недостаточно осторожно?

Она улыбнулась:

— Не сомневаюсь, что осторожно, но лучше думать так, чем предполагать обратное.

Нокс кивнул и прикусил клочок бороды под нижней губой.

— Сколько времени понадобится остальным механикам, чтобы подняться сюда? — спросила Маклейн.

— Они выйдут около десяти вечера, когда свет на лестнице приглушат на ночь, и доберутся к двум, самое позднее к трем. Они будут сильно нагружены.

— И ты считаешь, что дюжины оставшихся хватит, чтобы все внизу работало без проблем?

— До тех пор, пока не случится серьезной поломки, — да. — Нокс почесал затылок. — Как думаешь, на чью сторону встанут носильщики? Или люди из середины?

Маклейн пожала плечами:

— Середина по большей части стремится наверх. Я это знаю, потому что провела там детство. Они поднимаются, чтобы посмотреть на внешний мир, и едят в кафе так часто, как только могут. Но вот верхние — другой вопрос. Думаю, на них у нас больше надежд.

Нокс не понял, правильно ли ее расслышал, поэтому попросил:

— Повтори.

Она посмотрела на него. Нокс почувствовал, что собака прижалась к его ботинкам в поисках то ли компании, то ли тепла.

— А ты сам подумай. Из-за чего вы настолько возмущены? Потеряли хорошего друга? Такое часто случалось. Нет, из-за того, что вам лгали. И верхние ощутят это еще острее, уж поверь. Они живут, видя тех, кому солгали. Наиболее упертыми станут люди из середины, которые стремятся наверх, ничего не зная, и смотрят на нас, нижних, без сочувствия.

— Так ты считаешь, что наверху у нас есть союзники?

— Да, но такие, до которых мы не можем добраться. И им не повредит немного убеждения. Яркая речь вроде той, какой ты отравил моих людей.

Она одарила его редкой улыбкой, и Нокс невольно просиял в ответ. В тот момент он мгновенно понял, почему подчиненные Маклейн настолько ей преданы. Это было сродни его собственному влиянию на людей, но основывалось на другом. Нокса в механическом побаивались и хотели чувствовать себя в безопасности. А Маклейн люди уважали и хотели чувствовать, что их любят.

— Проблема заключается в том, что от Ай-Ти нас отделяют средние этажи. — Она провела рукой по схеме. — Поэтому нам нужно пройти их быстро, но без драки.

— Я-то думал, что мы просто рванем наверх перед рассветом, — пробурчал Нокс. Он подался назад и взглянул на собаку под столом. Та сидела на его ботинке и смотрела на него, по-дурацки высунув язык и помахивая хвостом. Нокс видел в животном только машину, которая ест и выдает дерьмо. Мохнатый кусок мяса, который ему не позволяют съесть. Он отпихнул эту мерзость ботинком. — Проваливай, — велел он.

— Джексон, ко мне. — Маклейн щелкнула пальцами.

— Понять не могу, зачем вы их здесь держите, и еще меньше — зачем разводите.

— И не поймешь, — огрызнулась Маклейн. — Они для души — для тех из нас, у кого она есть.

Он поднял глаза — проверить, всерьез ли она говорит, — и увидел, что ее улыбка стала более ироничной.

— Что ж, когда мы наведем здесь порядок, я добьюсь лотереи и для них. Чтобы держать их численность под контролем. — И он ответил Маклейн такой же язвительной улыбкой.

Джексон заскулил, но успокоился, когда Маклейн наклонилась и погладила его.

— Будь мы столь же верны друг другу, как собаки, восстание никогда бы не понадобилось, — заметила она, пристально глядя на Нокса.

Тот отвел взгляд, не желая соглашаться. В механическом за прошедшие годы тоже жило несколько собак, и этого ему хватило, чтобы понять: некоторые его люди тоже так считают — в отличие от него. Он всегда удивленно качал головой, глядя на тех, кто тратил заработанные тяжким трудом читы на еду, от которой будет толстеть несъедобное животное. Когда Джексон подошел к нему под столом и потерся о колено, поскуливая, чтобы его погладили, Нокс упорно держал руки на столе.

— Для такого подъема нам нужен отвлекающий маневр, — сказала Маклейн. — Нечто такое, что уменьшит количество людей на средних этажах. Неплохо бы выманить большинство из них и отправить наверх, потому что мы поднимем шум, двигаясь толпой.

— Мы? Погоди, ты разве собираешься?..

— Если пойдут мои люди, то, разумеется, пойду и я. Я уже больше пятидесяти лет карабкаюсь по лесенкам на складе. Полагаешь, я не одолею несколько лестничных маршей?

Нокс не думал, что она не сможет их одолеть. Джексон постукивал хвостом по ножке стола, высунув морду и глядя на него с глупым выражением, присущим его породе.