Павел Шумил - Процент соответствия

— Вы на себя наговариваете.

— У меня есть повод быть нытиком, — серьёзно откликнулась девушка. — Я рождена испытателем. И я испытатель промежуточного этапа. Далека как от предков, так и от потомков. Поэтому потомков как раз у меня не будет. Запрещено нам иметь потомков. Великий Атран испытывает на мне крошечный фрагментик будущего Властелина Темноты. И наконец, я испытатель-неудачник. Это, — она на секунду ярко зажгла факел, — мертворождённая конструкция. Меня слепит, ничего не освещает. Так что светит нашей команде печальная судьба старых дев. Всем четверым... Достаточно?

— Да уж, — вынужден был признать Атран. Девушка не узнала его, и горький сарказм слов «Великий Атран» царапнул по живому. — Вы во всём правы. И мне тоже очень плохо.

— А расскажите что-нибудь из жизни охотников.

— Жизнь охотников на границе — это бесконечное патрулирование на границе Темноты, уход за кулами, всякие отчёты, рапорты. Вы, наверно, хотите услышать о схватках? Они тоже бывают, но редко. И не всегда заканчиваются в пользу охотников. Хотите, я расскажу, как молодую кулу изображал?

— Хочу!

— Плыву я как-то на кордон к Лотвичу. Вы знаете Лотвича?

— Знаю. Его охотники наш городок охраняют.

— Так вот, плыву я своим ходом, не на куле. Ехал рейсовым шалотом, но решил срезать. Шалот вдоль берега чапает, а я — напрямки... Привык чужим хвостом километры считать, а тут надо своим. Устал, как последняя килька в косяке. И вдруг чувствую — впереди кулы. Обрадовался, думал — патруль. Припустил, подлетаю к стае, а это дикие кулы! Они тоже вроде как обрадовались. И вроде как совещаются, меня делят. В смысле, кому какой кусочек. Ну, я не подаю вида, что страшно, расфуфыриваю плавники и так это кокетливо, на дамский манер, к вожаку подваливаю. Самцы сразу ко мне интерес потеряли. Может, я добыча, может, нимфетка сексуально озабоченная, но с вожаком не спорят. Зато самки моментально приревновали...

Атран задумался, рассказывать или нет, что два дня спустя тридцать охотников разогнали стаю и уничтожили поодиночке. Вожака, меняясь, гнали двое суток. Вожак не сделал Атрану ничего плохого. Он был виноват лишь в том, что родился не от тех родителей. Чувство осознания этого было очень неприятно, и ему нужно было дать название. Но слова ускользали. Логика же говорила, что всё правильно. Стайные кулы опасны для разумных. Двойственность сознания угнетала. Атран крепко зажмурился и плотно зажал жаберные щели.

— Вы опять погрустнели. А чем кончилось-то?

— Самки накидали мне тумаков, чтоб не заигрывал с их парнями, и прогнали с позором.

— Знаете что? Я сейчас сведу вас к свистам. Они ребята со странностями, но печаль снимут. А на трезвую голову что-нибудь придумаете.

Атран повертелся на месте.

— Придётся к поверхности подниматься. Я не знаю, в какую сторону плыть.

— А на поверхности? — заинтересовалась девушка.

— По солнцу сориентируюсь.

— Ясно. Этот путь не для меня, — она поджала плавники и грустно улыбнулась.

— Почему?

— Солнце очень яркое. Глазам больно.

— Как же вы назад дорогу находите?

— У нас врождённое чувство направления. Свисты живут там, — девушка вытянула плавник вперёд и вбок. — Поплыли?

Она легко ускорилась, и Атран заработал хвостом, чтоб не потерять из виду удаляющийся огонёк.

— Послушай, чувство направления... Это как?

— Ну-у... Я всегда знаю, где у мира какая сторона, где я, и куда надо плыть. Должен же был Атран дать нам какую-то компенсацию взамен отнятого.

— Это чувство направления — оно у всех испытателей?

— Да. У кого хуже, у кого лучше, но у всех.

— А у свистов?

— Не спрашивала. Мы же к ним идём, сами спросите.

Вскоре впереди послышалось лёгкое пересвистывание пискунов. Малявки не удалялись далеко от посёлка свистов. Глаза, привыкшие к темноте, начали различать детали.

— Эй, мутанты! — радостно и во весь голос крикнула Анта. В ответ раздалась переливчатая трель. Девушка развернулась на голос, выпростала рук-ки из обтекателей и вытянула вперёд.

— Боюсь носом в хом въехать, — пояснила она удивлённому Атрану.

— Ты смелая. Когда я в Темноте приблизился, совсем не испугалась.

— Привыкла, что меня все видят, а я — никого. Я не говорила, что меня собственный факел слепит?

— Светлячок, мы здесь! Кто это с тобой?

— Здравствуй, Фалин. Нам нужна твоя помощь.

— Посвети.

Девушка зажмурилась и ярко зажгла факел. Атран поморгал и прищурился. Испытателей из группы Алтуса он знал плохо. Но эту наглую ухмылку помнил.

— Я не понял, Светлячок, кому нужна помощь? Тебе или ему?

— Ему.

— А ты знаешь, кто это?

— Я знаю, что ему нужна помощь.

— Думаешь, я буду ему помогать?

— Извините, ребята, я ухожу, — вмешался Атран. — Не надо из-за меня ссориться.

— Погодите! Фалин, ну не будь чем планктон фильтруют.

— Хорошо, Светлячок. Ради тебя — всё, что угодно.

По приглашающему жесту Фалина Атран нырнул в хом. Помещение освещали тусклые лохматые кустики зеленоватых светочей. Обычных, не использующих эффект индуцированного излучения.

— Любуетесь светочами, ганоид?

— Скорее, удивляюсь.

— Здесь не очень любят Атрана и всё, что он сделал.

— Я так и понял, — криво усмехнулся Атран. — Но этих пушистиков создал тоже он.

— Ладно, этот раунд за вами, ганоид. Так зачем вы сюда явились?

— Сам не знаю. Я бродил в Темноте и встретил Анту. Она привела меня к вам.

— Она вас узнала?

— Нет. Там было темно. Не надо ей говорить, кто я. Это была случайная встреча.

Снаружи раздалась весёлая перебранка. Анта возмущённо укоряла кого-то за легкомыслие. Оба разумных повернулись к выходу.

— Хорошо, — произнёс Фалин. — Это ваша игра. Как вас называть?

— Пусть будет Охотник.

— А теперь расслабьтесь и раскройтесь, — Фалин сел на верхнее пятно Атрана.

— Знаете, что было, когда я однажды раскрылся? — Атран попытался как можно точнее передать эмоции Балы, потерявшей хозяйку. Фалин ругнулся и поспешно закрылся.

— «Кого же это так припекло?» — спросил он мыслеречью.

— «Не имеет значения. Это было давно».

— «Второй раунд за вами. Мы считали вас холодным, как... камень. (За мыслесловом «камень» отчётливо проскочил образ академика Алтуса.) И всё-таки раскройтесь. Иначе я не смогу вам помочь».

«Почему бы и нет?» — подумал Атран, закрыл глаза, расслабил мышцы, раскрыл сознание. Но проникновения не было. Атран ожидал гипнотического воздействия, с которым был знаком по контактам с инфорами. Но вместо этого ощутил поток образов. Странных, туманных, плывущих. Не сразу догадался, что ощущает эхо-сигналы. Размытые контуры становились чётче, ближе — и вдруг расплывались дымкой. На их место неторопливо текли новые. Атран старался узнать их, но они ускользали, размывались...