Френсис Шервуд - Книга сияния

— Я могу вынести аркебузы из замка, — еле слышно пробормотал Майзель.

— Как вы сможете изъять их из-под носа у стражников? — спросил рабби Ливо.

— Вообще-то у Вацлава есть ключ от помещения, где они хранятся, — сказал Кеплер.

— Вацлав пойдет против родного отца и украдет ружья? — недоверчиво спросил Зеев.

— Он не знает, что император его отец, помните? — продолжил Майзель. — Вацлав живет в лачуге, и она немногим лучше, чем у того русского, помощника Киракоса. Кстати, когда его ребенок болел и умирал, Вацлав просил помощи у императорского лекаря, но ему отказали.

— А лекарем тогда был Киракос?

— Нет, это случилось еще до него.

Тогда Майзель послал к Вацлаву лекаря-еврея, но когда тот прибыл, ребенку уже было не помочь.

— Вацлав — чех, вернее, считает себя чехом. — Майзель, обычно скрытный и молчаливый, чувствовал себя на этом странном вечернем собрании как рыба в воде. — Славянин, воспитанный в этом городе своей матерью, городской слуга тевтонского владыки… если вам угодно — раб, который по своей воле не может покинуть замок. Вацлав принадлежит этой стране до глубины своего сердца. Поверьте, на самом деле он не слишком любит императора, хотя император — как это ни странно, — пожалуй, любит Вацлава больше всего на свете… если не считать его коллекции и того нелепого льва.

— А если я не умею сражаться? — робко спросил Зеев.

— И это говорит человек, который собирался забрать с собой хотя бы одного? — напомнил ему Кеплер.

— Йосель нас обучит. Когда придет время, у тебя достанет отваги.

А вот в этом Майзель уверен не был. Даже в отношении себя.

— А что делать женщинам? — Перл, которая до сих пор держалась необычно тихо, все же присоединилась к разговору. — Мы взрастили это общину в наших чревах.

— Перл, — укоризненно качая головой, сказал раввин, — зачем же так откровенно?

— Женщины будут лить из окон кипяток, швырять кастрюли и сковородки. Дети будут натягивать веревки поперек улиц, чтобы атакующие спотыкались. Некоторые будут дежурить на крышах, чтобы предупредить нас, когда придет враг, поднять тревогу. Они будут сваливать камни в кучи и швырять их, стрелять из луков, — обычно негромкий голос Майзеля теперь исполнился воодушевления и стал сильнее.

— Вы ничего не слышите? — перебил Зеев.

— Стража?

Раввин быстро задул свечи, и все присели на корточки.

— Я вернулась! — донесся с улицы голос Рохели, которая спрыгнула с телеги Карела.

— Рохель, Рохель! — и Зеев бросился вниз по лестнице, чтобы открыть ей входную дверь. Рохель присмотрелась и разглядела в окне тень Йоселя.

— Рохель, жена моя… — Зеев обнял ее за плечи. — Он тебя не тронул?

— Нет, император меня даже не коснулся.

На миг Рохель задалась вопросом, что было бы хуже для Зеева — если бы император ее коснулся или если бы она умерла.

— У тебя все платье в саже. Руки и лицо тоже испачканы. Что случилось?

— Я была Золушкой, — весело ответила Рохель. — Мне пришлось выметать пепел, чистить трубу…

— О чем ты, жена?

— По правде, я была скорее как Шадрах, Мешах и Абеднего в пещи огненной.

— Ты же знаешь, Рохель, что я не люблю всякие россказни и загадки.

— Представляешь, Зеев, мне помогла очень любопытная женщина…

Рохель находилось в странно приподнятом настроении. Как раз в этот момент Йосель высунул голову из окна, позволяя дождю хлестать себя по лицу.

— Ее спасла Анна Мария, любовница императора, — пояснил Карел, оборачиваясь со своего стульчика на телеге.

Рохель пряталась под кроватью. Услышав шаги, она думала, что это явился император, однако в комнату вошла красивая дама с жемчугами в волосах.

— Вылезай, еврейка, — сказала дама, — я хочу взглянуть на твое лицо.

Испуганная и расстроенная, Рохель выползла из-под кровати.

— Ах, — произнесла женщина, оглядывая ее с ног до головы. — Ты и впрямь прелестна, но зачем ты так коротко подстрижена?

— Затем, чтобы мужчины на меня не заглядывались.

— Не очень помогает, правда? Знаешь, кто я такая?

— Принцесса?

Анна Мария запрокинула голову и от души рассмеялась.

— Спасите меня, — взмолилась Рохель.

— Спасти тебя? Я себя, а не тебя спасаю. Думаешь, я так запросто поделюсь моим Руди и всем, что он может предложить? А теперь поторопись, женщина. Выбирайся через печь.

Анна Мария открыла дверцу холодной зеленой печи и втолкнула туда Рохель. На миг Рохель перепугалась, подумав, что оказалась в ловушке, но затем увидела свет в дальнем конце печи, где она выходила в коридор, ибо печь была огромна, и слуги подбрасывали поленья именно из коридора, чтобы не входить в опочивальню. В коридоре ее ждал Вацлав. Они быстро прошли во внутренний двор, где на своей телеге сидел Карел.

— Ступай сейчас же домой, жена, — приказал Зеев. — Умойся и отчистись. Мне надо обсудить много важных вопросов. Но я скоро приду. А ты беги.

Почему-то эти колкие слова вызвали у нее боль, развеяв радостное настроение. Рохель посмотрела в окно. Затем сорвала с себя головной платок и, подобно Йоселю, позволила дождю разглаживать ее короткие волосы. Так они и стояли. Йосель смотрел на нее, а Рохель на него.

— Присоединяйся к нам, Карел, — не обращая больше внимания на жену, Зеев взял Карела на руки и понес его вверх по лестнице. Усадив калеку у самой печи, он взял чистое полотенце и вытер его мокрую голову. — Согрейся, друг мой. Я очень тебе благодарен. Мы все тебе благодарны. И, конечно, Освальду.

— Очень рад вас видеть, герр Войтек, — сказал Майзель, слегка наклоняя голову в приветственном жесте. — Мы тут как раз распределяли обязанности. Скажите нам, когда на нас нападут, что следует делать животным?

— Животных можно выпустить на улицы, когда придут злые люди, — ответил Карел. — Ведомые Освальдом, сея хаос и замешательство, они прорвутся сквозь ряды врагов. А я буду швырять направо и налево кости и тряпье из моей сумки.

— Дорогой Карел… — рабби не мог не улыбнулся при мысли о том, как верный, но страшно медлительный мул ведет атаку. — Ведь ты католик. Зачем же тебе умирать вместе с нами?

— Я намерен сражаться вместе с вами, рабби. Кто говорит о смерти?

В этот миг Йосель ощутил что-то вроде толчка внутри головы. Он повернулся к стене и быстро написал:

«Надо выкопать ночью ряд канав вдоль стен. От них должен идти туннель к нашим подвалам».

— О да, несомненно, — послышался нестройный хор голосов.

«Мужчины с ружьями в траншеях. Дети на крышах — наблюдатели. Волы и мулы тянут телеги с водой».