Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012

— В княжестве, красавчик, в княжестве.

— Да какая разница!

— В том-то и фокус, что никакой. Видишь ли, представители правящих домов имеют одну важную привилегию: дипломатический статус позволяет им в любой стране чувствовать себя как дома. Да и дело-то тут, в общем, семейное. — Я постарался изобразить самую хищную из своих ухмылок.

Парни из княжеской охраны подхватили «Смита» под руки.

— Э-э, так не пойдет! Я хочу добровольно сдаться полиции! Вы не имеете права удерживать меня!

— Боюсь, я ничего не могу для тебя сделать.

— Вызови полицию! Я во всем признаюсь!

— И что мне с того? Даже если ты не откажешься от своих слов — а ты непременно откажешься…

— Нет же! Нет! Клянусь!..

— Даже если так. Ну, получишь пожизненное, проведешь десяток лет на казенных харчах — а потом тебя отпустят за примерное поведение…

— Я заплачу тебе! Ты же знаешь, я богат. Не отказывайся, ты все еще работаешь на меня. Я все еще твой клиент!

— Больше нет. Свою работу я сделал.

— Ты просто не представляешь, о какой сумме речь. От такого не отказываются!

— Похоже, инспектор Хенриксен сильно преувеличил в своем досье, назвав тебя исключительно умным мерзавцем. Думаешь, мне позволили вернуться с того света лишь затем, чтобы я просто зарабатывал деньги?

«Смита» увели. В кабинет вошел князь.

— Мистер Гейц, моя дочь еще здесь? — тихо спросил он.

— Да, Ваше Светлейшее Высочество, здесь. Она вас видит и слышит.

— Девочка моя, я очень виноват перед тобой, — на глазах старого князя выступили слезы.

— Папа, папочка, эта я должна просить тебя о прощении, — зарыдала Хелен.

— Она ни в чем вас не винит, — передал я князю ее слова.

— Она всегда была слишком добра.

— Смею надеяться, князь, вы лишены этого недостатка?

— Что ты хочешь этим сказать, сыщик?

— Обещайте, что сукин сын будет страдать.

— Этого желает моя дочь?

Я взглянул на Хелен. Она уже справилась со слезами и теперь просто не сводила глаз с отца, будто стараясь запомнить каждую его черточку.

— Ваша дочь не возражает.

— Что ж, я в любом случае не собирался давать ему умереть быстро.

В дверях появилась пара в костюмах-тройках.

— Ваше Светлейшее Высочество… — Я набрался смелости обратиться к князю еще с одной просьбой.

— Что-нибудь еще?

— Этот… человек… дал мне фотографию принцессы Елены. Вы позволите мне оставить ее себе?

Князь вздохнул, что, видимо, следовало понимать как утвердительный ответ, и, не говоря больше ни слова, вышел сквозь невидимых ему «ангелов».

Те же будто по команде устремились к Хелен. Секунда — и трое бесплотных существ исчезли в потоке света.

Я остался один.

Перед последним гиперпрыжком Карло сказал, что не прочь пару суток побездельничать. Антон был против и принялся спорить, в результате сошлись на двадцати четырех часах.

Карло положил «Братьев Иванини» в дрейф, и экипаж приступил к безделью. Антон посмотрел пару боевиков и драму, почитал скучнейший детектив. Зевая, заглянул в конец, узнал, кто убийца, и отправился на боковую. Карло к этому времени уже вовсю храпел. Поспать без сопутствующей гиперпереходам тряски он считал лучшей наградой, выпадающей на долю рабочей скотинки — пилотов космического почтовика.

За три часа до истечения отведенных на безделье суток Антон проснулся, отправил в пищевой процессор заказ на завтрак и двинулся будить брата.

Карло разметался на каютной койке — большой, мускулистый, смуглокожий. Даже во сне он улыбался. Да и вообще он был добряком, жизнерадостным, веселым и шумным. Антон в который раз подумал, как ему повезло, что у него такой брат.

— Поднимайся уже, лежебока, — немилосердно тормоша Карло за плечо, стал уговаривать Антон. — Курс пора считать.

— Кому пора, почему пора? — Карло разлепил глаза, спустил с койки ноги и принялся протяжно, со вкусом зевать. — Нет чтобы самому посчитать, пока родная кровь спит.

— Твоя очередь, — резонно возразил Антон.

Настоящими братьями Карло Панини и Антон Иванов не были. Родной кровью, соответственно, тоже. Карло с Антоном побратались и взяли общую фамилию десять лет назад, в госпитале, когда выяснилось, что из всего десанта уцелели они двое. Остальные погибли в стычке с бородавочниками на безымянной планете в системе не менее безымянной звезды. В строй после ранения побратимы вернуться не успели — с бородавочниками заключили мир. Был этот мир тем самым худым, который хотя и лучше хорошей войны, но ненамного. Две расы разнились во всем — начиная от внешнего облика и заканчивая нормами этики и морали. Бородавочниками матери пугали детей. По слухам, едва вылупившихся из яиц детенышей бородавочники стращали людьми.

Демобилизовавшись, братья Иванини оттрубили пару лет в полиции на периферии — гоняли расплодившихся в военные годы мародеров. Затем, когда мародерам прижали хвосты и выдворили их за пределы контролируемого землянами космоса, братья подали в отставку. Купили в рассрочку списанный армейский транспортник, два года горбатились, его ремонтируя, и, наконец, переоборудовали в почтовик. Как ветеранам недавней войны, им полагались льготы, поэтому урвать контракт на доставку почты с перевалочной базы в систему беты Стрельца оказалось довольно легко. И вот уже шестой год Карло с Антоном гоняли письма, посылки и бандероли через ближний к базе космос. Пять недель туда, еще одна на посадку-разгрузку-погрузку-взлет, пять обратно, недельный отдых. И так четыре раза в год, тягомотно, тоскливо, уныло, зато надежно и почти безопасно.

В системе Аркаба, беты Стрельца, пригодных для жизни планет было две. Четвертую от светила, колонизированную бородавочниками, не без изящества окрестили Горгоной. Пятую, аграрную, где гнули спины на полях три сотни землян-колонистов, — Афродитой.

Космодром на Афродите отсутствовал, его функцию выполнял обширный огороженный пустырь, который за неимением космических кораблей использовали как загон для скота. Раз в год происходило важное событие — Афродиту навещал торговый караван, и на время купли-продажи стадо уводили прочь. Визит почтовика важным событием не считался, и ради него глобальным перемещением крупного рогатого не утруждались. Недовольных излишней суетой коров лишь отгоняли к северной ограде, так что «Братьям Иванини» ничего не оставалось, как садиться в районе южной.

Торжественными встречами почтарей не баловали; точнее говоря, не баловали вообще никакими. Колонисты людьми были занятыми, а почта — событием хоть и приятным, но вполне заурядным, так что разгрузку Карло с Антоном проводили своими силами. Этот раз исключением не стал. Пока автопогрузчики освобождали трюм, братья успели пообедать и сыграть партию в рамс на кому идти в деревню. В результате победивший Антон остался блаженствовать в кают-компании, а Карло, браня невезуху, отправился на встречу со старостой.