Андрей Ходов - Игра на выживание

— Извините, Игорь Васильевич, но товарищ Сталин, видимо, прав. Примите как данность и работайте. Можно еще добавить: не задавайте лишних вопросов, и не получите уклончивых ответов.

— Я понял, — кивнул головой Курчатов. — Но ставлю вас в известность, что это очень мешает работе. Не я один, знаете ли, многие в недоумении. Ваши объяснения шиты белыми нитками. Мы же ведь не дети, у ученых свои каналы имеются. Люди сомневаются, разговоры идут ненужные. В результате страдает дело.

«Угу, так я вам и сказал, — подумал Сергей, — чуть ли не половина евреев, а у второй половины „свои каналы“, то есть широкие контакты за границей: учителя, ученики, друзья и прочие корреспонденты. Евреев, правда, скоро переведут на тюрположение, а с остальными что делать? Доморощенные „Розенберги“, которые „из лучших побуждений“ сплавят наши атомные секреты за океан, стране совершенно не нужны».

Как говорил инженер Прутов: «Их профессура готова к бою, а наша только и может, что бабочек ловить!»

— Товарищ Курчатов, мне кажется, что вы не совсем правильно оцениваете ситуацию. Вы и ваши коллеги-физики теперь не свободные искатели научных истин и не члены всемирного братства ученых. Вы сотрудники стратегически важного государственного проекта. Не я виноват, что так случилось. Можете считать, что вам просто не повезло. Занимались бы, например, ихтиологией, и не попали бы под мобилизацию. Продолжали бы работать, как работали. А теперь о международных симпозиумах, поездках за границу и прочих нобелевских премиях придется забыть. И не только вам, а вообще всем физикам-ядерщикам в мире. Ни одна вменяемая страна в ближайшие лет сто не допустит, чтобы ее атомные секреты утекали на сторону. Со всеми вытекающими последствиями. Так что если кто ведет «ненужные разговоры», а тем более пользуется «своими каналами», то ваш долг поставить об этом в известность компетентные органы. Товарищам быстро объяснят, как они не правы.

— Вы не понимаете специфики научной работы, — насупился Курчатов.

— Нет, это вы не понимаете специфики научной работы над задачами, ценой которых может стать жизнь сотен миллионов людей и само существование нашего государства, — не остался в долгу Сергей.

— Еще ничего не доказано, вполне возможно, что атомную бомбу вообще создать не удастся. У меня, по крайней мере, остаются сомнения. Несмотря на ворох странных материалов, которые неизвестно откуда взял многоуважаемый НКВД. Извините, но вы не специалисты. Я хоть по заграницам и не разъезжал, зря меня в этом упрекаете, но с ситуацией в физике ядра хорошо знаком. Так вот: в ваших бумагах полно вещей, которые, готов поклясться, в настоящее время неизвестны научному миру.

— Это и хорошо, что за границу не ездили, — заметил Сергей, — отчасти поэтому вас на этот пост и назначили. Не верите? Ну и не верьте! Можете считать, что сведения получены от марсиан в порядке интернациональной помощи.

Но я со всей ответственностью заявляю, что сведения эти верные. Атомную бомбу создать можно, а значит, и нужно. Термоядерную тоже. Это вполне реально, это необходимо сделать в кратчайшие сроки. Так что кончайте ломать голову над всякой ерундой, а лучше постарайтесь оправдать оказанное вам партией и правительством доверие. А мы соответственно постараемся оказать вам посильную помощь. Может, перейдем к конкретным вопросам? Какие у вас в данный момент имеются сложности?

Сложностей, как и предполагалось, хватало. Сергей все дотошно записал, хоть и понимал, что на большую часть вопросов ответов атомщики не дождутся. Например, очень сомнительно, что инженер Прутов возьмется делать за них расчеты критической массы урана и сложных физических процессов ядерного взрыва.

На то есть математики, математиков привлекли лучших, вот пусть и считают.

Обратно в Москву Сергей опять добирался самолетом, измучился в этот раз основательно, все проклял.

Вернувшись в Москву и разобравшись с неотложными делами, Сергей наведался на дачу к инженеру Прутову. Нашел его у речки с удочкой в руке. Поздоровался и присел рядом на корточки.

— Ну, как? Клюет?

— С переменным успехом. С чем пожаловали?

— Был у Курчатова, — сообщил Сергей.

— И как у них там?

— Дело движется, но есть сложности.

— Понятное дело, как без сложностей. А конкретно?

— Вы сообщили, что в установках по разделению изотопов используется газообразный тетрафторид урана. Курчатов говорит, что это невозможно. У этого вещества температура плавления более тысячи градусов. Возможно, имелся в виду гексафторид?

— Возможно, я не химик, мог и ошибиться. Посмотрите у себя в талмудах, помнится, что эта информация шла под сноской «вроде».

— Уже посмотрел. Точная формулировка была «если не вру».

— Выходит, что соврал, — пожал плечами инженер. Расстроенным он вовсе не выглядел. — Если тетрафторид не подходит, а подходит гексафторид, значит, надо поправить. Что фторид урана, я помню точно. А какой он там по счету…

— Ясно, поправим. — Сергей помолчал, глядя на поплавок. — У Курчатова большие сложности с расчетами. Очень трудоемкие вычисления.

— Неудивительно, — хмыкнул инженер, — и это еще цветочки. Вот когда ракетчикам понадобится считать траектории, тогда и вовсе худо будет.

— А что вы посоветуете? Как решалась эта проблема в вашей истории? У нас? В САСШ?

— Ну, приглашали хороших математиков. Математики разрабатывали оптимальные, с точки зрения трудозатрат и точности, методики расчетов, потом по этим методикам куча людей крутила рукояти арифмометров. Много ошибок, многократные перепроверки. Так и мучились. А вообще электронно-вычислительные машины нужны. Ну, вы в курсе. Вам про них, видимо, все уши прожужжали. Есть прогресс?

— Дело движется. Институт вычислительной техники уже создан, начали работу. Разведка получила указания собрать всю возможную информацию по зарубежным достижениям в этой области. Особое внимание разработкам фирмы IBM. В Германии тоже есть наработки. Но их заполучить сложнее.

— Неплохо, IBM потрясти, конечно, надо. Обратите внимание на перфокарты, они еще не одно десятилетие использоваться будут. Перфораторы и считыватели надо скопировать. Но это периферия, с процессорами у американцев пока у самих не очень. Еще многие годы работы нужны, чтобы нечто путное изготовить.

Сергей вздохнул:

— Жаль, что ни один из ваших компьютеров нам не попал. Нашли только обгорелые и расплавленные обломки.

— Действительно жаль, — согласился инженер. — Очень бы пригодились.

Кстати, — он неожиданно оживился, — а мобильные телефоны уцелели? У меня в кармане точно был. В наше время эти игрушки, считай, у каждого.