Клэр Корбетт - Дайте нам крылья!
— Кау! Кау! — закаркал он им вслед.
Знаешь, Хьюго, когда Зак Фоулер нас нашел, я сначала ужасно испугалась — вдруг все кончится как с Луизой? Когда он ее разыщет, ему сразу станет ясно, почему я не могу вернуться.
Зак спросил, на какую жизнь я тебя обрекаю, — зато я понимаю, от чего тебя спасаю, а это главное. Зак ничего не знает о летателях, и ты тоже не знаешь, бедненький мой птенчик, зато я знаю. Я одна из них. Думаю, я с самого начала все делала правильно — еще задолго до того, как получила крылья. Я знаю, что бывает с человеком от процедур и лекарств, знаю, каким решительным и безжалостным к себе надо быть, чтобы они подействовали. Летателей устраивает только совершенство. Но ты и так совершенство! Если твои родители этого не понимают, значит, они не настоящие родители, правда? Не думай, что я украла тебя у мамы с папой: Хьюго, они уже отказались от тебя.
Их накрыла тень, и Пери поежилась. Между ними и солнцем прошла набрякшая туча. Пери обернулась проверить, нет ли кого-нибудь сзади. Вопрос в том, правду ли говорил Зак, что их преследует Хищник? Если кто-то ее сейчас преследует, ему пока еще кажется, будто она летит в Город. Даже если Хищник висит у них на хвосте на большом расстоянии, им ничего не грозит. Надо просто все время держать курс на юг.
Последний рубеж — большая дельта реки, до нее несколько часов полета. Если Пери и после этого полетит на юг, то сдержит слово, которое дала Заку, но если она над дельтой свернет к верховьям реки, в глубь континента, в полную опасностей пустыню, возьмет курс на город по ту сторону — их с Хьюго судьба будет решена. К этому времени станет понятно, преследуют ее или нет. В тот момент Хищник обязательно нанесет удар, и придется развить небывалую скорость. Пери была уверена, что если удастся оторваться от Хищника хотя бы ненамного, можно получить необходимое преимущество. Пери знала, куда направляется, благодаря файлам Жанин. Еще она знала нужных людей и безопасные места, где можно остановиться по пути, и запаслась питательными пастилками и водой. Если Хищник без подготовки и снаряжения бросится за ней в такой опасный полет над безжизненной жаркой пустыней — сам дурак.
Город, где жил Эш, ее последнее убежище, город с домами, выстроившимися вдоль океана, который она никогда не видела, словно белые ракушечные бусы, всегда стоял на отшибе от торных путей. Он издавна принимал всех беглецов, мечтавших начать новую жизнь, и с каждым годом самолеты летали туда все реже и реже, а потом и вовсе перестали, дороги мало-помалу разрушились, и попасть в город стало практически невозможно. Идеальное место для всех, кто хочет исчезнуть.
Случалось ли и другим летателям в одиночку совершать такие перелеты? Юность, радость и сила переполняли Пери, кровь бурлила в жилах от восторга. И любые испытания были нипочем.
Все окончательно решится, как только я поверну вглубь материка.
Пери нежно прижала к себе Хьюго. Тот загулил и стал брыкаться.
— Хьюго, надеюсь, ты простишь меня. Надеюсь, когда-нибудь ты меня поймешь.
Пери отправилась в путь рано-рано утром, еще до рассвета, когда все кругом было холодно-серое. Лучше было подстраховаться и взлететь с холмов, чтобы не бросаться в глаза на фоне сияющего синего неба. От Пандануса Пери собиралась взять к югу и затем лететь над морем, сколько хватит сил. Над морем было безопаснее всего — меньше народу.
Но когда Пери ранним утром летела на юг, заворожило ее не море, а земля. От организованной красоты сельскохозяйственного пейзажа захватывало дух, все чувства обострились от радостного волнения. Пери прикинула, что поднялась примерно метров на двести, и с высоты ей были видны сложные узоры цвета и фактуры — ровные, словно плитки, поля, квадраты рыжей земли, располосованной бороздами, рядом с прямоугольниками изумрудных пастбищ — все резко очерченное, словно вырезанное.
Пери узнала видневшуюся внизу ферму — тракторные колеи исчертили землю, словно каракули на мятой бумаге: это была ферма старика Лейна, а бурый ручей, который вился меж холмов — та самая Рыбная протока, где Пери в детстве купалась и играла с черепашками. В седловине невысокого холма, который Жанин и ее знакомые прозвали Распивочной, теснились низкие клоки утреннего тумана; прогалину совсем не было видно под густой белой паутиной.
Пери не ожидала, что от сумеречных полей и шиферных крыш домов и сараев вверх идут слабые утренние воздушные течения, и очень обрадовалась. Хаос называл такие потоки «голубые термики»: они даже не разгоняли облака.
— Ты должна понимать, что на каждую колонну восходящего воздуха найдется такое же количество нисходящего, — втолковывал ей Хаос. — Не бойся: если ты попадешь в нисходящий воздух, то не провалишься, потому что он растекается по большей площади. Просто придется больше работать крыльями, чтобы компенсировать перепад давления.
Иногда массы нагретого воздуха отрывались от своего источника — теплого участка на земле — и плыли по ветру, и Пери обнаруживала их только тогда, когда невидимый пузырь поднимающегося воздуха подбрасывал ее вверх. Каждый раз у нее мурашки шли по коже от восторга: лишняя энергия — нежданный дар, придававший скорости.
Ядовито-зеленое пастбище казалось лоскутком мятого шелка рядом с рядами лавандовых кустов, словно вырезанных из камня. Чистые звуки ясно разносились в теплеющем воздухе — вот камнем упал клич одинокой вороны, вот кашлянул старый трактор, вот раскатилась, нарастая, песня цикад.
Пери сначала испугалась, увидев черное пятнышко, бегущее по полям, залитым пылающим золотом — но тут же сообразила, что это ее собственная тень. По сравнению с этими просторами Пери была совсем маленькая, и они с Хьюго долго-долго висели над золотой лавой, — казалось, они вовсе застыли в воздухе, хотя Пери летела очень быстро, — и золотой огонь залил ей глаза, и все кругом замерцало, словно тлеющие угли.
Потом поля наконец сменились дорогами, землю покрывали клочки невысоких кустов. А когда Пери миновала последние холмы, отделявшие ее от моря, перед ней открылась такая красота, что дух захватило. Под ней за полосой белого песка змеился бирюзовый океан, расстилался до самого горизонта, синел и темнел вдали. На отмели у берегов вода была ярко-зеленая, жидкое стекло набегало на извивы песка на дне. По воде бежала рябь от ветра, и сияющая зелень ворочалась на свету, мерцала, словно исполинская перламутровая раковина, разрисованная тончайшими серебряно-лиловыми линиями.
Пери стало ясно, что она взяла слишком близко к Панданусу. Лететь низко над городом небезопасно, но она все равно решила сбросить высоту. Она же теперь летатель — сбылась ее многолетняя мечта. Она крылата. Она свободна. Главный пляж в одном месте выгибался, будто желтый ломоть гигантской дыни, окаймленный зеленой корочкой деревьев, а за ними тянулся ряд магазинов — ага, вот и кафе «Наксос», все в точности так же, как и в тот день, когда Пери покинула Венецию. Да, это был ненужный риск, но Пери очутилась уже совсем близко — у самой окраины Пандануса с южной стороны, — поэтому она заложила вираж и пронеслась над самой Венецией, похожей на груду битой посуды и клочьев бумаги у самой полосы океанского прибоя. Трудно поверить, что целый мир, полный страданий, с высоты кажется таким маленьким. Похоже, все было тихо. Пери, конечно, надо было подняться гораздо выше и двинуться через океан, но ей обязательно надо было пролететь над Венецией — всего один раз. По бумажным дюнам ползали черные букашки — люди, копающиеся в отбросах. Что бы они подумали, если бы увидели, как она пролетает в вышине? Может быть, ее заметит даже Ма Лена? Пери на бреющем полете пронеслась над своей старой темницей — и представила себе, как сама она — маленькая девочка — бежит по берегу внизу и радостно кричит. Это в твоих силах. Это в твоих силах! Теперь и она сама могла бы стать для кого-то тем образом, который вырвал ее из ловушки, спасением во плоти.