Александр Борисов - Борисов Александр Анатольевич

   Посмотрев на него, никому и в голову не придет, что этот человек может быть очень опасен. Тут и возраст под сорок, и фигура далеко не бойца. Телосложением своим, Мордан напоминал статую старика из мемориального комплекса "Хатынь" - столь же непомерно широкие плечи, плоская грудь и тощие длинные руки. Лицо его в крупных оспинах, было всегда благодушно. Внушал, правда, некоторые опасения лоб - промежуток между кустистыми белесыми бровями и седеющим непокорным "ежиком" был не толще корочки букваря. Но этот недостаток перекрывали глаза: огромные, светло-карие, в зеленую крапинку.

   Боксерская карьера Сашки Ведясова, известного в узких кругах, как "Мордан", или "Мордоворот", была сродни кратковременной вспышке на солнце. Апофеозом ее стал канун Олимпийских игр в Мехико. Тогда его, курсанта второго курса Ленинградского Арктического училища, пригласили "поработать грушей" у великого Валерия Попенченко.

   Сашка работал в открытой стойке. До сантиметра чувствовал дистанцию. Двигался по рингу в сумасшедшем и рваном ритме и обладал нокаутирующим ударом с обеих рук. Следовательно, именно он наиболее полно соответствовал образцу вероятного противника. Это и предопределило выбор главного тренера сборной страны.

  Во время совместных тренировок юный атлет лишался права на ответный удар, чтобы случайно не травмировать лидера сборной перед ответственными соревнованиями. Впрочем и у Попенченко не очень-то получалось реализовать свое "полное право". Крепко попало Мордану только однажды, после ночного кутежа в стрельнинском баре "Бочка". Тем утром его не спасла ни техника, ни реакция. Но все эти "издержки производства" с лихвой компенсировались осознанием собственной необходимости, причастности к важному государственному делу и, самое главное, - четвертаком наличными. При курсантской стипендии в шесть рублей, это была очень солидная сумма.

   Закатилась карьера Мордана тоже в пивбаре. Кажется, в "Вене" на Старо-Невском. Это случилось после громких побед его бывшего спарринг-партнера, которые Сашка на радостях и обмывал. Как часто бывает, кто-то что-то не так сказал, завязалась драка. И надо же такому случиться, что подвернулся ему в качестве "груши", окончательно приборзевший депутат Ленсовета.

  На суде Сашка Мордан не юлил и не изворачивался:

  - Был?

  - Был.

  - Бил?

  - Бил.

  - И ты получи!

  Депутат слег в спецбольницу, а Сашка долгих четыре года ставил удар в мурманской зоне на Угольках. Он вырубал на спор самых здоровых хряков из подсобного хозяйства колонии.

  Так пивбары и стали вехами в его непутевой жизни, а бокс - традиционной темой для долгих застольных бесед.

   С Морданом меня познакомил отец. Не знаю, зачем. Разработка преступных авторитетов тоже входила в его компетенцию, но тут, по-моему, было что-то другое. Какие-то давние ленинградские дела. Я этим почему-то не интересовался, и, честно сказать, никогда не задумывался: Почему Сашка мне помогает, почему эту помощь я всегда принимаю, как должное? Я считал его агентом отца, внештатным сотрудником, осведомителем - кем угодно, только не другом. Как человек, он был мне глубоко симпатичен, но симпатию эту я нес на задворках души. А при личном общении, даже на людях, относился к нему с глубокой иронией. Он отвечал тем же.

   Сашка - мужик без комплексов. Он не лезет в чужие дела, если они не касаются личных его интересов.

   - Не пьешь? - хозяин - барин, нам больше достанется.

   - Не дышишь? - твое дело, главное, нам дышать не мешай.

   Для Мордана, "очистить душу" и "очистить карманы" - примерно одно и то же.

   - Ты что-то имеешь против него? - как-то спросил отец. - Последний Хранитель уголовнику не товарищ?

   - Почему же? - смутился я, - кстати, Сашка, а кто он такой?

   - Что ж ты его не спросил?

   - Я думал, двойной агент, твой человек в криминальном мире...

   - Выше бери. Мордан тебе почти родственник. Это старший брат нашей Натальи.

   Вот так!

   Мне кажется, что-то из этого разговора дошло до Сашки. А может, отец и с ним провел разъяснительную беседу. Во всяком случае, он спросил:

   - Почему ты меня все время Морданом зовешь, по поводу, и без повода? Я его, главное дело, по имени, а он меня погремухой?!

   - Боюсь уронить твой имидж, в присутствии подчиненных. А как вас прикажите величать?

   - Ну, имя у меня есть, Александр, - замялся Мордан.

   - А отчество?

   - Отчество как у Пушкина.

   - Стало быть, Александр Сергеевич?

   - Ну!

   Да, действительно, отчество у него, как у Натальи, неожиданно вспомнил я. Все нормально, брат и сестра. А ведь совсем не похожи!

   - Знаешь, Сашка, - сказал я, и хлопнул его по плечу, - погоняло твое, звучит оборотисто! Есть в этом слове сумасшедшая энергетика. Прислушайся сам: "Мор-рдан!" Все равно что "брусника, протертая в сахаре". А если серьезно? Когда-нибудь я скажу: "Есть у меня, хоть и хреновый, но друг, - Ведясов Александр Сергеевич". Но это случится только тогда, когда ты сделаешь для людей хотя бы одно доброе дело.

   - А если и я?

   - Что, "если и я"?

   - Тоже тебя погонялом? Не Антон, а, допустим, Сид?

   Сид - мое звездное имя, а в совсем недалеком прошлом - псевдоним для служебных сводок. Производное от английского "sea" - "море" и "diabolic" - "черт". "Sea diabolic" - так когда-то меня прозвала одна из испанских газет. Только для Сашки Мордана проще считать, что Сид - мое "погоняло".

   - Допускай, - усмехнулся я, - в отличие от тебя, не обижусь.

   Не знаю, вынес ли Сашка что-нибудь путное из этого разговора, но в своем резюме он был краток:

   - Ладно, сволочь, попомнишь! В гробу я тебя видел!

   Это у него шутки такие, солдатские.

   Подружились мы с ним года четыре назад. Подружились по-настоящему. Я тогда в ремонте стоял. Как-то, устав от пьянки, вдруг вспомнил, что Сашка - заядлый грибник. Я вытащил его из родного бара, а в качестве компенсации купил ему ящик пива. Что удивительно, он не протестовал.

   Пока бродили по склонам, болтать было некогда: грибов - хоть косой коси. Пиво пили вместо воды, и оно выходило потом. Ближе к вечеру сели перекурить. И тут я обнаружил, что нагулял аппетит, а машина подъедет только часа через два.

   - Есть у меня немного жратвы, - неохотно сказал Сашка. - тушенка, сухари и галеты. Только это НЗ, нужно будет восполнить.

   - Что за НЗ? - спросил я из вежливости.

   - Мой личный тайник. Ну, если придется подаваться в бега.

   - Не бойся, не заложу.

   - Ладно, погнали.

   Тайником оказалась обычная ниша под обломком известняка. Была там еще солдатская фляга со спиртом и пара стволов.