Alma - Эпизод 2. Антиканон

— В двенадцать начинаем церемонию принятия корабля, — сказал Скайуокер, откладывая в сторону столовые приборы. — Ровно в одиннадцать тридцать всему экипажу собраться в доке номер восемнадцать на верфях. — Сатабе, — обратился он, — свяжитесь с теми командирами, которые сейчас на вахте и передайте мое распоряжение.

— Есть, сэр.

Вот и штабист наш сгодился, подумал Анакин. Приволок откуда-то оркестр. Пусть всего дюжина родианцев. Зато настоящая, живая музыка.

Глядя на выстроившийся ровными шеренгами экипаж, который он теперь уже мог назвать своим, Скайуокер вспоминал Корускант. Со столицей ассоциировались аперитив и бесплатная жратва в пустоте роскошных залов. И стеклянные глаза тех, кто приперся поглядеть на игрушечных солдатиков.

Торжественность и торжественность. Церемония и церемония.

Не сравнить. Слишком разные.

Даже приевшийся гимн Республики в этом доке звучал иначе.

Грань великолепной столичной жизни и острая кромка войны.

Тот самый дюрасталевый блеск, которым никогда не перестанут восхищаться мальчишки из благополучных семей. Восторженные юнцы, которые снова и снова прутся на Кариду, Ахвен и в другие военные училища Республики, чтобы потом захлебнуться тошнотой однообразной службы на какой-нибудь забытой базе во внешних территориях. Или попасть на фронт и узнать, что война — это гниющие трупы твоих товарищей в лесах и пустынях никому не нужных планет, это исчезающий в бесконечной темноте космоса истребитель подбитого ведомого, это дредноут, на котором заживо горят парни, знакомые еще с Академии. Вот это война. Без прикрас.

А мне повезло, подумал Скайуокер. У меня в жизни — не было прикрас. Я не мечтал о романтике. Даже в детстве. Тем более — в детстве. Приключений у меня — на дюжину жизней хватит, и еще останется.

И все это вокруг — просто моя жизнь.

И, как ни странно, именно поэтому мне тоже нужен этот дюрасталевый блеск, торжественные построения и оркестр с музыкой.

Гимн Республики стих. Цандерс сделал шаг вперед.

— Здравия желаю, воины Республики!

По шеренгам и рядам покатилось ответное «здравия желаем, адмирал Цандерс».

— Воины Республики. Вы знаете, что сепаратисты хотят разорвать нашу родину на кровавые куски. Разорвать хладнокровно. Ради личной выгоды. Мы не дадим им этого сделать.

Адмирал выдержал паузу в несколько секунд, и продолжил:

— На вас смотрит вся галактика. Вас ждут порабощенные врагом народы. Ваших побед. Вашего наступления. Вчера четвертый флот Республики разбил противника у системы Муруфуджи. На этой же неделе третий флот Республики высадил десант на двух планетах системы Зурбару и освободил ее. Тяжелые бои продолжаются, — Цандерс снова помедлил. Анакину казалось, что он вглядывается в строй, читает лица офицеров и рядовых. — Именно вы освободили Локримию. И теперь у вас есть уникальная возможность ускорить наступление. Этот корабль — первый дредноут такого класса. Сепаратисты строили мощнейший по вооружению корабль. Который должен был стать их новым флагманом. Но, благодаря вам, не стал. Теперь он должен стать нашим символом победы. И ваше задание — научиться управлять его мощью. Обуздать ее. И обратить эту мощь против врага!

Ангар потонул в громком «ура».

Очередь была за Скайуокером. Он тоже сделал один чеканный шаг вперед. Увидел знакомые и незнакомые лица, полные энергии, надежды, доверия.

Такая минута бывает раз в жизни.

Можно заслужить высшие награды и высокие звания, но никакое повышение или награждение не сможет сравниться с принятием командования над своим первым кораблем.

Над таким кораблем.

— Здравия желаю, экипаж «Виктории»!

Словно вихрь сгустился в воздухе и пролетел по рядам. Зычно, гулко, резко раздалось со всех сторон:

— Здравия желаем, капитан Скайуокер!

Дюрасталевый блеск застилает глаза, пьянит и кружит, и уже совсем не хочется размышлять на тему, почему и кто бежит на Кариду, не хочется философствовать о романтике, потому что все это пусто и ненужно.

Хочется выпить до дна это вечно юное ощущение гордости. Гордости, что и ты — частица этой несокрушимой мощи.

Армии, которой еще только предстоит стать великой.

— Офицеры и рядовые «Виктории», — начал Скайуокер. — В истории флота Республики еще не было корабля, подобного этому. Для меня небывалая честь — ступить на борт «Виктории» ее командиром. Но без экипажа — нет корабля и нет капитана. И еще большая честь для меня — служить и воевать вместе с вами. Со многими из вас я был на Юмакуре, на Угма-ру, на Лан-дорне, на Локримии. Я помню, как мы терпели лишения, как назло всему побеждали. Теперь в наших руках ключи к победе. Осталось совсем немного — провести ходовые испытания дредноута. Тогда мы сможем бросить новый вызов врагу.

… небывалая честь… ключи к победе… бросить вызов врагу…

Предательским скользким шепотком зашевелилось внутри сомнение.

Сколько красивых и высокопарных слов я, оказывается, знаю, подумал Анакин. Наслушался ведь где-то. И самому повторить захотелось.

Сомнение растаяло через долю секунды. Никогда раньше он не слышал такого громкого и ясного «ура»…

Последним выступал столичный посланник.

Когда на вчерашнем совещании Анакин решил спросить рыцаря, есть ли ему что сказать на торжественном построении, тот замялся. Раздумывал несколько секунд, а после неожиданно согласился.

Теперь Скайуокер ждал его речи с некоторой опаской. Он боялся, что появление персоны в длинном коричневом плаще и непременные сухие казенные слова о сотрудничестве собьют боевой дух людей. И вот, наконец, Кеноби обратился к строю.

— От имени Ордена мне выпала честь приветствовать экипаж «Виктории».

Анакин всматривался в лица, и им все больше овладевало беспокойство. Ему казалось, вот уже и холодок пошел, и привычное недоверие появилось. Оби-Ван тем временем продолжал:

— Я прибыл с Корусканта, чтобы сказать вам: в столице вас помнят. И переживают за вас каждый день. И ждут не только победы и боевой доблести, но и того, чтобы вы все вернулись домой целыми и невредимыми.

Ложь.

Скайуокер сам только что был на Корусканте. И своими глазами видел, как там жаловали армию и как переживали за них. Для большинства столичных жителей война оставалась холовизионным приключением. На них-то бомбы не падали.

И все же Анакин не знал, как расценивать эту ложь. Лица людей потеплели. Может, им нужно было именно это услышать? Ведь и правда, не все на Корусканте такие безразличные. Есть и такие, у кого родня в действующей армии. Или кто разбирается в том, что происходит в Галактике.