Константин Утолин - Война Инь

Очень кстати, что его уже немолодая жена в отъезде, и поэтому ничто не мешает претворению этих приятных планов в жизнь. Да и от непрерывно сопровождавших его сотрудников секретной службы удалось оторваться благодаря заранее заготовленному с помощью детективов одного из частных агентств трюку с прохождением через людный торговый центр, переодеванием и сменой машин. И поэтому сейчас сенатор был уверен, что его никто не «пасет» и он доедет туда, куда ему нужно, действительно в одиночестве. Нет, сегодня ему определенно везло.

Думая так, сенатор и предположить не мог, что богиня Фортуны — дама переменчивая, а бог мгновения и удачи Кейрос так же стремительно исчезает, как и появляется. И не думая ни о чем эдаком, он строил на сегодняшний день предельно простые планы. Хинцельман устал от политики, политиков, президента, от Америки и вообще от всего этого суматошного мира. Его доставала жена, расстраивали дочери, раздражали друзья… Да и какие могли быть друзья у сенатора? Лишь один человек ему на этой земле был еще действительно дорог, и именно к нему сенатор ехал сейчас. Звали этого человека Алан.

Алан, одетый в банный халат, открыл Хинцельману дверь и впустил в дом. Волосы его были мокры, и это означало, что он только что из ванной. Сенатор и молодой человек поздоровались, обнялись и прошли в одну из комнат. Сев рядом на диване, они повели негромкий разговор.

— Ну как ты, мой мальчик? — поинтересовался Рой Хинцельман.

— Мне страшно. Мне надоела неопределенность, повисшая над миром, мне надоела неопределенность в наших отношениях.

— Потерпи еще немного, и все встанет на свои места. Скоро на твой счет поступят средства, и ты уедешь туда, куда мы договаривались.

— А ты? — с тревогой в голосе спросил Алан.

— А я еще должен буду некоторое время поиграть в эти идиотские военно-политические игры, чтобы дождаться момента истины и принять единственно верное решение. После этого уже совершенно безбоязненно присоединюсь к тебе, — сенатор вздохнул. — Я думаю, в той неразберихе, которая поднимется, когда противостояние землян с пришельцами достигнет апогея, нас никто не хватится. И мы при любом, слышишь, при любом исходе этого противостояния будем жить нормально. Но для того, чтобы все получилось, сейчас мне еще понадобится оставаться в деле. Так что тебе придется пока потерпеть.

— Ты уверен в том, что все получится?

— Все рассчитано, и по-другому просто быть не может. Ведь не зря я узнал тебя, а ты — меня. Надо подождать еще несколько месяцев, и мы будем вместе. Нас ждут прекрасные дни в одном отдаленном местечке и еще более прекрасные вечера, в которые мы еще больше узнаем друг друга и наверстаем упущенное. Ведь мы действительно столько упустили… Все могло быть иначе, если бы не сейчас, а раньше нам стало известно…

— Но ведь может произойти так, что мы забудем друг друга. Пришельцы же обещали реморализацию… Мне бы этого так не хотелось, — Алан был не на шутку встревожен.

— Не бойся, мой мальчик, будем надеяться, что все пойдет не так, как ты предполагаешь. А может быть, нас с тобой эта беда и вовсе не коснется. Есть у меня кое-какие идеи на сей счет — например, на время реморализации улететь с Земли в космос.

Говоря это, Хинцельман лукавил. Даже Алану он не собирался раскрывать всех своих планов, особенно по части кулуарных закулисных переговоров с пришельцами.

— Нет, я уверен, что мир обречен. Есть только один шанс на спасение. И шанс этот — объединение усилий всех стран в борьбе с инопланетным агрессором. Только так! — решительно произнес молодой человек. — Почему вы, политики, никак этого не поймете?

— Алан, дорогой мой, — Рой погладил юношу по плечу, — в тебе говорит юношеский максимализм. Все не так просто. Ведь для того, о чем ты говоришь, надо изменить весь мировой уклад. Понадобятся огромные усилия, не говоря уж о том, что если развитые и вообще цивилизованные страны еще могут как-то объединиться, то вряд ли на это согласятся непримиримые типа ваххабитов!

— Какие усилия? Какие ваххабиты? Все предельно просто, надо лишь договориться. В конце концов, мы же все — люди , гомо сапиенс! Так что же мы, не сможем понять друг друга?

— Ты, может, и гомо сапиенс, а я гомо политикус, и правят этим долбанным миром такие, как я. А значит, так этому миру и надо, пусть катится к черту. В конце концов, недаром говорится, что каждый народ заслуживает того правителя, которого имеет. Так что лично меня беспокоит сейчас лишь одно — это ты.

— Но ведь ты смог изменить свою жизнь. Смог наплевать на власть и оставить всех их в дураках. А если бы эти усилия да на благо мира…

— Не нужен мне теперь весь этот мир, обрыдло мне все.

А то, что я сделал, было только ради тебя. И с твоей, заметь, непосредственной помощью! Ведь это ты у нас гениальный финансист и хакер, а я так — только вовремя нажимал на нужные кнопки.

— Главное, чтобы ты оказался хорошим стрелочником, — попытался пошутить Алан, — и вовремя перевел стрелки туда, куда надо.

— Все у нас получится, — печально улыбнулся сенатор. — А теперь извини, мне пора.

— Куда ты?

— Надо еще пару вопросов решить. Не грусти, возможно, я приеду вечером. А пока скажу одно: никого не бойся — ни властей, ни пришельцев. И помни, что самое ценное в этом мире — человеческие отношения. Как жаль, что я понял это так поздно!

Они распрощались, и сенатор уехал.

Алан жил в загородном доме, который Рой ему недавно купил. Красивое место, чуть ли не идиллическое — у озера. Но и тут Алан не находил полного покоя.

«Все-таки в этом мире есть высшая справедливость, — думал в это время Хинцельман, уверенно ведя машину. — Я всегда хотел себе сына, наследника, а у меня рождались дочери. Теперь эти две самовлюбленные дуры сидят на моей шее и ждут, когда папочка удачно выдаст их замуж. Мало того, я еще и не уверен, что они от меня. Вот Алан — другое дело, один в один. Как же хорошо, что на нас напали эти космические уроды! Ведь именно из-за них я опять встретился с Сильвией, и она мне открылась, что у нас есть сын… мой дорогой Алан. А какую красивую и надежную он разработал схему по переводу и отмыванию части тех государственных средств, которые я вскоре стану контролировать… Очень талантливый мальчик».

Из-за усталости сенатор перестал внимательно следить за дорогой и в наступивших сумерках не заметил, как на одном из поворотов прямо перед въездом на едва ли не единственный на этом шоссе мост его машина вылетела на встречную полосу. Фортуна ему изменила, да и Кейроса сенатор на сей раз поймать не успел. И даже не испугался, а только удивился…