Геннадий Марченко - Музыкант (трилогия)

Немного диссонансом выступили печально-лирические вещи «Наутилуса» – «На берегу безымянной реки» и «Прогулки по воде». Эх и влетит от худсовета за текст этой песни… Ну да ладно, волков бояться – в лес не ходить. На финал оставил «А не спеть ли мне песню» от Олега Тарасова, ставшую известной как «О любви» в исполнении Чигракова. Заменил в тексте лишь одно слово, вместо «Как Крутой» написал «ты крутой». В это время Игоря Крутого как композитора еще не существует, вот и не надо вводить народ в заблуждение.

Репетиции продолжались три дня кряду, после чего по традиции договорились со студией, где за один выходной записали все 10 треков. Альбом решил назвать как когда-то было у Чижа – «…О любви».

– Ребята, вы исполняете отличные вещи, – сказал местный звукорежиссер, вручая мне коробку с бобиной. – Почему не выступаете с концертами?

– На то есть причины, – вздохнул я, памятуя о своей футбольной ипостаси.

В эти годы футболисты были не так загружены постоянными сборами, как в будущем, однако, как мне и предрекали, совмещать спорт и музыку оказалось достаточно нелегко. Это вот сейчас благодаря травме я снова включился в процесс, а пока играл – о музыке пришлось практически забыть.

А тем временем спустя ровно месяц после покупки пианино о себе напомнил Владимир Климентьевич. Звонок раздался, когда я смотрел по телевизору концерт, посвященный Дню Победы. Кобзон должен был закрывать мероприятие моей песней, то есть примерно через полчаса, так что время поболтать по телефону у меня оставалось.

– Егор, добрый день, это Завьялов вас беспокоит… Да-да, тот самый, Владимир Климентьевич. Я по какому поводу… Месяц прошел, а вы не звоните. Жена с дочкой беспокоятся. Наверное, какие-то проблемы возникли с написанием мюзикла? Может, я могу чем-то помочь? Правда, я всего лишь заведующий кафедрой в Московском архитектурном институте, к музыке и театру не имею никакого отношения…

«Помогите лучше материально», – едва не сорвалось с моего языка.

– Да, Владимир Климентьевич, возникли кое-какие сложности, но они вполне решаемы, просто процесс немного затянулся. А ваши девочки пусть не переживают – сделаем из вашей Ольги звезду. Знаете что… Пусть она приходит ко мне завтра, мы пока с ней порепетируем, что время-то терять. Сможет подойти, скажем, часам к трем дня?

– Конечно, завтра в три Оленька обязательно у вас будет! Как раз освободится с занятий. Только она приедет с мамой, Ниночка никуда ее одну не отпустит.

– Хм, ну, мама так мама, ничего страшного, – сдался я.

Нина Константиновна и Ольга Владимировна Завьяловы позвонили в мою дверь ровно без пяти минут три. Мамаша и дочка выглядели как сестры, только с небольшой разницей в возрасте. Нине Константиновне, по моим прикидкам, должно было быть не меньше сорока лет, но я бы не дал ей больше тридцати.

– Милости прошу, дамы, – галантно приложился я к ручке сначала мамы, затем дочки. – Можете не разуваться… Нет, ну если хотите, то вот к вашим услугам наши гостевые тапочки.

Пару нарядных тапочек я купил сегодня утром, предвосхищая возможное развитие событий. Как оказалось, не зря потратил в общей сложности три рубля сорок копеек, тапки пригодились.

– Чай, кофе, бутерброды?

– Мне можно чашечку кофе, только без сахара, – с видом королевы соблаговолила Нина Константиновна.

Пока мамаша, сидя в глубоком кресле, наслаждалась настоящим бразильским кофе, банка которого мне еще под Новый год досталась по динамовской разнарядке в числе прочего набора деликатесов, мы с Ольгой приступили к распевке.

– Ой, у вас такое же пианино, какое мы хотели купить, но в последний момент сорвалось, – заявила она, касаясь изящными пальцами лакированной поверхности инструмента.

– Да, ваш папа рассказывал эту историю. А мне вот повезло, третий год играю, а все как новенькое… Ну что ж, Ольга, давайте-ка попробуем исполнить песню Эсмеральды под названием «Жить». Вот текст с нотами, но сначала я сам сыграю и напою, чтобы вам было понятнее.

Погонял ее как следует, и убедился, что папа не соврал: действительно высокое меццо-сопрано, причем довольно насыщенное, с характерной тембральной окраской. Девочке явно светила дорога на оперную сцену. И в мюзикле она бы не ударила в грязь лицом, только вот я пока не знаком с ее актерскими способностями. Хотя и смысла в этом, честно говоря, не видел, все равно я не был уверен, что мюзикл увидит свет в ближайшие годы. Это ведь нужно тратить массу времени и сил, собирать целую команду, а меня ждут в другой команде – футбольной. Сезон уже стартовал, и я как раз на следующей неделе планировал приступить к индивидуальным тренировкам.

– Очень симпатичная песня, – подала голос из кресла Нина Константиновна. – Жду не дождусь, когда же наконец ваш мюзикл появится на советской сцене. Тем более, как мне говорил Володя, вы на короткой ноге с самой Фурцевой.

– Не то что на короткой, но мое творчество ей импонирует.

Тут я, возможно, и не соврал. Помимо легкомысленных песенок у меня хватало и патриотических, высокодуховных произведений, и тут уж попадание стопроцентное. Вряд ли Екатерина Алексеевна имела что-то против «Дня Победы» и «Не расстанусь с комсомолом».

– А знаете что, Ольга, – обернулся я к скромно стоявшей рядом 19-летней девушке, – может быть, попробуем исполнить одну вещицу эстрадного толка?

Девица вопросительно поглядела на мать, та, на несколько секунд задумавшись, благосклонно кивнула.

В общем, предложил я ей спеть песню «Музыка нас связала» из раннего репертуара группы «Мираж». Когда-то ее пела Рита Суханкина, обладающая так же меццо-сопрано, так почему бы не рискнуть проделать этот трюк и с Ольгой Завьяловой? Жаль только, что нет хотя бы простенькой драм-машины, пришлось обходиться тем, что было под рукой – то бишь простым пианино.

Незамысловатый текст я ей быстренько накидал на листке бумаги, затем сел за пианино и сыграл мелодию, негромко напевая слова:

– Ну что, все понятно?

Ольга кивнула.

– Отлично, тогда теперь вы… Или давай уж на ты, мы же практически ровесники.

Ольга опять кивнула, при этом чуть зарумянившись.

С первого дубля девушка явно стеснялась, получилось немного скомкано. А на пятом, когда я ей приказал не жалеть связок, она выдала то, что я от нее и хотел.

– Отлично! Вот так эта вещь и должна звучать! А вам как, Нина Константиновна?

– Прелестно, Егор, эта песня сразу же завоюет популярность, – вскинулась мамаша моей подопечной. – Я была бы так рада, если бы Оля спела ее со сцены, перед большим залом…