Федор Ильин - Долина Новой жизни

Я рассказываю, она удивляется:

– Да, да, это было так.

– В таком случае расскажи мне, что произошло со мной после того, как я вернулся сюда. Сядем.

Сестра опасливо садится рядом со мной.

– Тебя привезли сюда на автомобиле какие-то незнакомые люди. Они сообщили мне, что нашли тебя у дороги, в трех километрах отсюда и в двух от железнодорожной станции. Ты лежал без сознания, и рядом с тобой был небольшой дорожный чемодан.

– Дорожный чемодан! – нетерпеливо кричу я. – Где он?

– Он здесь.

– Хорошо, хорошо, но что же было со мной?

– Ты был в глубоком обмороке. Когда ты пришел в себя, ты не узнавал никого. Доктор признал тебя душевнобольным. Глубокая меланхолия сменялась приступами буйного помешательства. Мне не оставалось ничего другого, как поместить тебя в психиатрическое заведение. Ты пробыл там полгода. Теперь, когда положение твое улучшилось и припадки прекратились, тебе разрешили переехать ко мне.

Я слушаю дальше, я вскакиваю, трясу мою сестру за руку и кричу:

– Чемодан! Скорее покажи мне чемодан.

Я тащу ее за руку.

– Не туда, не туда, он находится у меня в спальне… вот он.

Мой парижский чемодан, побывавший в Долине Новой Жизни. Он опять передо мной. Сестра протягивает ключ. Руки мои дрожат, я не могу попасть им в замок.

– Деньги я вынула из него, – говорит сестра, – положила их в банк на твое имя. Извиняюсь, что я так распорядилась.

– Черт с ними. А мои бумаги, часы? А это что? Боже мой, томик Пьера Бенуа – «Прокаженный король»! Как это было давно!

Я хватаю эту священную для меня книгу.

Вот все, что осталось от моей любимой Анжелики. Где она? Что с ней? Быть может, все это был сон… Быть может, действительно это бред сумасшедшего? Но этот томик – свидетель нашей любви и наших пылких ласк.

Теперь я просиживаю с ним по целым дням.

Я прочитываю строку за строкой, страницу за страницей; каждая из них будит воспоминания. Я осматриваю бумагу этой книги; вот к этому месту притрагивались пальцы Анжелики; тут между страниц лежит какая-то веточка с маленьким засохшим листочком: это она заложила место, где мы остановились, когда на веранду вошли Мартини и Фишер. А переплет, красный коленкоровый переплет – на нем видны брызги дождя, долетавшие к нам в окно. Вот пятнышко: сюда упала косточка вишни, которую ела Анжелика.

Все эти милые, незабываемые мелочи. Я никогда не расстанусь с этой книгой.

Но что это?! Почему переплет сбоку надорван? Я долго и внимательно рассматриваю это место. Тоненький край белой бумажки едва выступает из этой трещины. Осторожно, ногтями, я пытаюсь извлечь бумажку.

Небольшой, согнутый пополам лоскуток выскальзывает из моих пальцев и летит на пол. Я поднимаю, развертываю…

Письмо Анжелики.

Размашистым почерком набросано несколько строк:

«Рене, дорогой, милый, не сердись на меня: я сделала то, что сделала бы всякая любящая женщина на моем месте. Я люблю тебя, и всегда буду любить. Тот, кто нас разлучил, будет наказан, я отомщу за тебя и за Леона. Если когда-нибудь…»

Записка на этом прерывалась.

Что она хотела сказать? Что случилось в этот момент, что помешало ей? Никогда, никогда я не узнаю об этом. Любимая, как могла ты решиться спасти меня, пожертвовав собой! В тысячу раз было бы лучше, если бы мы погибли вместе. На какие муки ты идешь? Что испытаешь, прежде чем совершится твоя месть? Унижение, милость Куинслея, а может быть… Нет, нет, я не могу вынести этой мысли.

Ты говоришь, чтобы я не сердился: так поступила бы каждая истинно любящая женщина. Может быть. Но подумала ли ты, какие страдания будут уделом истинно любящего тебя Рене?

Я выпустил в свет первую часть переданной мне рукописи Рене Герье под названием «Долина Новой Жизни». В ней автор рассказывает, каким образом он попал в долину в Гималаях, описывает свою жизнь там и любовь, пробудившуюся в нем к Анжелике Гаро, завезенной туда обманным путем правителем этой страны – Максом Куинслеем. Рене Герье подробно останавливается на технических усовершенствованиях и научных достижениях, которыми так богата эта, отрезанная от всего мира, страна. Повествование заканчивается описанием неудачного побега и возвращением героя на родину, во Францию. Дальнейшая судьба Анжелики, Куинслея и всех оставшихся в Долине Новой Жизни была неизвестна.

Теперь, благодаря слепому случаю, я могу удовлетворить любопытство своих читателей. Они узнают все, что разыгралось в Долине за последующие два года. Тайна ее, может быть, не будет казаться им слишком загадочной. 

Завывание и рев ветра, переходившие по временам в пронзительный свист, удары, сотрясающие все здание, треск и стук, хлопанье дверей – вся эта дикая какофония напоминала бурю на море. Но Анжелика Гаро не обращала никакого внимания на то, что происходило вне маленькой комнатки, в которой она была заключена уже третий день. Бледная, с непричесанными волосами, распущенными по плечам, с блуждающим взором глубоко запавших прекрасных глаз, она день и ночь металась по комнате; иногда она останавливалась и заламывала руки, иногда бросалась на узенькую кровать, зарывшись лицом в подушку, и тело ее содрогалось от рыданий.

Какие мысли обуревали ее? Навряд ли это были какие-либо законченные мысли. Это были обрывки мыслей, отдельные фразы, слова. В голове мадам Гаро бушевала буря, подобная той, какая сотрясала небольшой домик.

Шли день за днем, ночь за ночью. Темные тучи заволакивали небо и с бешеной быстротой, клубясь и извиваясь, неслись низко над землей, посылая бесконечные потоки воды, подхватываемые ветром. Ночь казалась еще страшнее.

Лишь к вечеру третьего дня ветер начал стихать, тучи внезапно разошлись, проглянуло солнце, и на темном небе повисла яркая радуга. Но дождь, не переставая, лил до утра.

Мадам Гаро, окончательно обессиленная, свалилась на кровать и заснула мертвецким сном.

Когда она проснулась, то ничего не могла понять. Сквозь окно светило солнце, на полу рисовался светлый четырехугольник. Было тихо. Она долго сидела не шевелясь, уставившись в одну точку. Потом как будто мороз пробежал по ее спине, она вздрогнула и, вскочив, подбежала к окну. Решетка в нем была сверху донизу; все, что она могла увидеть, – это склон горы, покрытый увядшей желтой травой. Мадам Гаро поднесла руку ко лбу; она старалась сосредоточиться, чтобы отдать себе отчет в происшедшем.

Побег не удался. Все убиты. Если она спасла Рене, то какой ценой? Ценой унижений, просьб, ценой обещаний. Увы, обещаний… В какой бы форме они ни были сделаны, это – обещания…