Нил Шустерман - Беглецы

— Я вам сочувствую, — говорит он Адмиралу с полной искренностью.

Услышав это, Адмирал тут же берет себя в руки, практически немедленно.

— Не нужно сожалений, — говорит он. — Ты и сам попал сюда лишь потому, что чудом избе­жал участи моего сына. Жена впоследствии ушла от меня и основала фонд памяти Харлана. Я остался на службе и в последующие несколь­ко лет много пил, трезвым меня почти не виде­ли. Так все и шло, пока три года назад у меня не появилась Великая идея, как я ее называю. Кладбище стало ее воплощением, а дети, среди которых находишься и ты, результатом. На данный момент мне удалось спасти от разбор­ки уже более тысячи человек.

Теперь наконец ясно, почему Адмирал вы­звал его на этот разговор. Это была не просто исповедь. Он хотел заручиться поддержкой Коннора, лишний раз подпитать его лояль­ность — и это сработало. Адмирал и правда одержимый человек, но его одержимость спа­сает людям жизни. Хайден как-то сказал, что Коннор — за справедливость. Эта черта те­перь делает его преданным соратником Адми­рала. Остается только предложить тост.

— За Харлана, — говорит Коннор, поднимая кружку.

— За Харлана! — эхом отзывается Адмирал, и они вместе пьют в его честь.

— Мало-помалу мне удается кое-что испра­вить, Коннор, — признается старик. — Медлен­но, зато в нескольких направлениях.

Не столь важно, где был Лев в период после расставания с СайФаем и появлением на Клад­бище. Гораздо важнее, в каком он в это время находился состоянии. А в душе у него в то вре­мя было так же темно и пусто, как в тех непри­ютных местах, где ему порой приходилось но­чевать.

В скитаниях он провел около месяца, за это время ему пришлось пойти на ряд неприятных компромиссов, совершая при случае мелкие преступления, — и все это ради выживания. Бы­стро обучаясь, Лев вскоре приобрел все необ­ходимые навыки, позволяющие выжить в экс­тремальных условиях улицы. Считается, что язык и культуру какой-либо страны легче всего изучать методом погружения. За короткое вре­мя Лев стал настоящим беспризорником, мало отличающимся от тех, кому пришлось вести та­кую жизнь с самого детства.

Оказавшись в одном из убежищ, входящем в сеть, выстроенную Адмиралом, он быстро дал понять окружающим, что с ним шутки пло­хи. О том, что его должны были принести в жертву, Лев никому уже не рассказывал. Он придумал и распространял слух о том, что ро­дители решили отдать его на разборку после того, как полицейские взяли его под стражу по обвинению в вооруженном ограблении. Он остановился на этой версии, потому что никогда в жизни даже не держал в руках оружия, и, рас­сказывая эту историю, Лев всегда в душе забав­лялся. Удивительно, но все, с кем он делился жуткими подробностями предполагаемого грабежа, свято ему верили — и это при том, что Лев никогда не умел лгать. Но потом, когда он однажды заглянул в зеркало и испугался собст­венного взгляда, мальчик все понял.

К тому времени, как он попал на Кладбище, окружающие предпочитали держаться от него подальше, и Льва это полностью устраивало.

В ту же ночь, когда Адмирал с Коннором проводят тайную конференцию, Лев тайком выбирается из самолета и ныряет в кромеш­ную тьму безлунной ночи, не включая фонарик.

В первый вечер ему удалось незаметно ускользнуть и найти Коннора, чтобы объяс­нить ему кое-какие вещи. С тех пор прошло уже немало времени, синяк почти исчез, и больше о том происшествии они не говорили. Они во­обще почти не разговаривали с Коннором, по­тому что Лев был занят другими мыслями. Каж­дый вечер он пытался незаметно исчезнуть, но его ловили и заставляли вернуться. Теперь цепных собак Адмирала нет на месте, и часовые за­метно расслабились. Неслышно крадясь между самолетами, он видит, что некоторые из них спят на посту.

Лев думает о том, что Адмирал совершил глупый поступок, отослав пятерку лучших ре­бят и не позаботившись о подготовке смены.

Отойдя подальше, Лев включает фонарик, чтобы посмотреть, где он, и определить, куда идти. Он хочет найти место, о котором ему рас­сказала одна девочка, с которой его свела судь­ба несколько недель назад. Она была очень по­хожа на него. Теперь Лев надеется встретить других таких же людей. Ряд тридцать, место двенадцать. Это самый дальний ряд на Кладби­ще, дальше уже пустыня. На месте номер три­надцать стоит древний DC-10, совсем сгнив­ший. Лев распахивает люк и забирается внутрь, его встречают двое ребят. Увидев его, они бросаются вперед и занимают оборони­тельную стойку.

— Я Лев, — говорит он. — Меня сюда прислали.

Ребят Лев не знает, но это неудивительно — он недостаточно долго прожил на Кладбище, чтобы запомнить всех в лицо. Одна из двоих — девушка азиатской внешности с розовыми во­лосами. Второй — наголо обритый парень, с ног до головы покрытый татуировками.

— И кто тебя прислал? — спрашивает бритый.

— Девушка, с которой я познакомился в Коло­радо. Ее зовут Джулиан.

Из темноты выходит третий человек — не подросток, взрослый. На вид ему лет двад­цать — двадцать пять. На скуластом, худом лице улыбка. Голова увенчана копной грязных ры­жих волос, на подбородке — козлиная бородка в тон. Это Тесак, пилот вертолета Адмирала.

— А, так тебя Джулиан прислала! — говорит он. — Круто! Как она?

В течение пары секунд Лев обдумывает ответ.

— Она сделала то, что должна была сделать, — наконец произносит он.

— Ясно, — кивает Тесак.

Ребята, вышедшие навстречу первыми, представляются. Парня с голым черепом зовут Блэйном, девушку — Маи.

— А что, тот бугай, что помогает тебе с верто­летом, тоже в теме? — спрашивает Лев Тесака.

— Роланд? — спрашивает он с отвращением. — Ни за что в жизни! Роланд не совсем... подходя­щий материал для нашей маленькой группы, — объясняет Тесак. — Ты пришел передать при­вет от Джулиан или есть еще какие-нибудь при­чины?

— Я пришел, потому что хочу быть заодно с вами.

— Это понятно, — говорит Тесак, — но мы пло­хо тебя знаем.

— Расскажи о себе, — просит Маи.

Лев уже было собрался рассказать им де­журную историю об аресте за ограбление, но что-то заставляет его замолчать, едва открыв рот. Он передумал. В такие моменты лгать не стоит. Общение с этими людьми нужно начи­нать с правды, и он рассказывает им все: с мо­мента, когда его похитил Коннор, до их путе­шествия с СайФаем и после него. Когда Лев за­канчивает рассказ, Тесак выглядит очень, очень довольным.

— Значит, тебя должны были в жертву прине­сти! Это очень хорошо. Ты даже не представля­ешь, насколько это здорово!

— И что? — спрашивает Лев. — Вы принимаете меня или нет?