Павел Молитвин - Возвращение Ктулху

Кривые сучья, подобные когтям ужасного демона, простирались во все стороны на расстояние в два десятка ярдов, сросшись с прочими ожившими в округе растениями. Еще более отвратительным было то, что на некоторых ветках, словно приклеенные, торчали тушки каких-то птиц, которых уже было практически невозможно идентифицировать.

А верхушку сатанинского дерева венчала голова коровы, соединенная с… — Господи Иисусе, даже по прошествии стольких лет меня мутит от этого воспоминания… — с верхней частью человеческого тела, в свою очередь скрепленного тысячами ростков со стволом дерева. Чье это было тело, я, к счастью, точно не знаю.

Со своей огромной высоты голова чудовища уставилась на нас, а затем из ее пасти вырвался вопль, от которого мы, не раздумывая, со всех ног бросились бежать куда глаза глядят. Глухой и низкий, он как будто бы исходил из очень глубокого колодца и явно не мог принадлежать ни одному земному существу. Боже милосердный, избавь меня от каждодневного отголоска этого вопля, что по сей день звучит в мозгу, раздирая его, словно раскаленными клещами.

Из-за застилающего все вокруг дыма и лилового тумана мы почти не видели, куда бежим, и тем неожиданнее стал сильный удар, пришедшийся по уже пострадавшей части моей головы. От второго такого насилия я моментально лишился чувств.

Голова еще продолжала раскалываться от невыносимой боли, но я уже начал потихоньку приходить в себя, и первым побуждением было удостовериться, что я нахожусь на безопасном расстоянии от любых оживших существ. Обнаружив, что чьими-то заботами мы с Ферьянци перенесены в центр большой выжженной пустоши, я немного успокоился, но с удивлением отметил, что руки и ноги крепко связаны. В таком же состоянии пребывал и венгр. Он тоже очнулся и теперь с бранью яростно дергался, тщетно пытаясь освободиться от уз. И тут в грудь мне уперся ствол ружья.

— Кто вы такие и что вы себе позволяете? — воскликнул я. — Мы граждане Соединенных Штатов и не нарушали никаких законов, вы не имеете права так обращаться с нами!

Мои слова были адресованы группе людей, судя по всему местных жителей, вооруженных охотничьими винтовками и при этом разглядывающих нас с самым суровым выражением лиц. Я рассмотрел широкоплечего гиганта ростом больше шести футов; составляющего ему полную противоположность по комплекции низкорослого субтильного человека интеллигентного вида (кажется, здешнего ветеринара); средних лет мужчину, чей нездоровый вид и торчащее из кармана горлышко бутылки полностью выдавали в нем приверженца Бахуса; а также юношу, еще почти мальчика, который, несмотря на показную строгость, взирал на нас скорее с любопытством, нежели с неприязнью. Все они были очень странно одеты. Занятное сообщество! Что они делают тут и на каком, черт возьми, основании они присвоили себе право держать нас, словно пленников? Эту мысль Ферьянци выразил вслух в еще более грубой форме.

— Вы из добывающей компании? — спросил мужчина с бутылкой, и мы согласно кивнули. — И у вас еще хватает наглости предъявлять какие-то претензии?! — внезапно сорвался он на крик, и я снова почувствовал страх перед этим субъектом, очевидно порядком разгоряченным алкоголем.

— Успокойся, Эйб, — вмешался в разговор ветеринар. — Мы должны разобраться с ними по справедливости.

— О какой справедливости ты говоришь, Николас? Разве того, что происходит вокруг, не достаточно для того, чтобы немедленно пристрелить их?

— Послушайте, — собравшись с духом, твердо начал я, — эти таинственные, пока необъяснимые происшествия не связаны с действиями нашей компании. Это лишь случайность, к которой мы напрямую не причастны…

— Случайность? Ах, ты… — Эйб в бешенстве бросился на меня с кулаками, и я уже было приготовился к худшему, но трое других феннерцев все-таки удержали его.

— Мне следовало бы извиниться перед вами и снять веревки, — заговорил ветеринар, чье имя — мистер Николас Марлоу — я только что вспомнил, — но дело в том, что я не питаю к вам ни малейшего доверия. Дело даже не в этом странном лиловом газе, что вы выпустили наружу. Я понимаю, что у вас не было злого умысла, когда вы пробурили скважину, освободили его, так пусть это деяние останется на вашей совести, вам за него отвечать перед высшим Судией. Я хочу рассказать о другом.

Когда прошедшей ночью ужасные существа стали распространяться, в деревне началась паника. Жители принялись срочно покидать дома, спасаясь от этого безумного кошмара. Все происходило так быстро, что большинство феннерцев не успело собрать даже самый нехитрый скарб, а многие уходили буквально в том, в чем спали. В домах остались деньги, ценности (хотя какие уж там великие ценности могут быть у фермеров), фамильные реликвии.

И тогда пришли ваши люди. Точно не знаю, сколько их было — возможно, две-три дюжины. Я не буду описывать, чем они занимались, вы не маленькие дети и сами прекрасно понимаете, какие именно человеческие пороки вырвались наружу под покровом неведомого зла. Потом появился ваш начальник с охранниками. Мародеры убили их и кинули в сарай Хартли. Это было отвратительно. — Марлоу сделал небольшую паузу. — Мартин, — он указал на мрачного великана, — накануне уехал в Милфорд, чтобы купить лекарства для своей захворавшей жены. Во время торопливой эвакуации ей помогали ближайшие соседи — Эвансы. Видимо, они несколько замешкались и не успели скрыться до прихода мародеров. Вернувшись в Феннер, Мартин нашел их… короче говоря, мародеры искалечили беднягу Джошуа Эванса и надругались над женщинами, а затем…

Эта непонятная гадость уже начала захватывать их тела. Поймете ли вы чувства человека, сжигающего жену и друзей? И как нам доверять тем, кто работал с гнусными подонками бок о бок? Зачем вы пришли сюда?

Ферьянци молча посмотрел на меня, и я понял, о чем он думает, — Барт однажды похвастался ничтожно маленькой суммой, за которую нанял в мегаполисах Восточного побережья толпу чернорабочих-иммигрантов. Погнался за дешевизной…

— А вы зачем находитесь здесь? — внезапно спросил мой друг.

— Мы должны остановить это, — ответил Марлоу. В его голосе не было и тени патетического аффекта или страстных героических интонаций.

Раздумывая, что еще можно сделать для нашего спасения, мы с Иштваном были вынуждены лишь молча сидеть, в то время как феннерцы обсуждали наши перспективы. Неожиданно налетел легкий порыв ветра, первый за сегодняшний день. Хотя в нем оказались частицы лилового морока, мы не придали этому особого значения. Мы молча глазели, как газ мягко обволакивает нас, стелется по нам и словно прощупывает. Вдруг Ферьянци громко вскрикнул и принялся кататься по земле, поочередно требуя и умоляя развязать его или хотя бы снять одежду. Точно тем же занимался и я, причем, откровенно говоря, был не очень сдержан в выражениях — слишком яркое впечатление произвели холодные прикосновения хищных отростков новых оживших трупов. Боже правый! Наша одежда — она сделана из хлопка, шерсти или льна, а наша обувь изготовлена из кожи! Вся наша одежда, включая нижнее белье, а также ботинки, отчаянно шевелилась и уже заметно поменяла свой внешний вид. Казалось, еще минута, и мое сердце просто не выдержит.