Илья Ангелов - Прыгай, Филька!

Выговорившись, железнодорожный путешественник Мурзик умолк и расстроенно покачал головой.

— А ты давно состоишь в котомасонах? — спросил Кузя. Ему тоже был очень приятен этот бесстрашный котик со впавшими боками.

— Семь месяцев! — гордо признался брат Мурзик. — Я уже котомасон 2-й степени — Подмастерье.

— А почему ты пошел в котомасоны?

— Я люблю путешествовать и знаю как это делать. Я могу то, что не под силу большинству котов. И именно поэтому я решил принести свой дар на пользу общества. Чтобы он работал на его благо, — простенько ответил брат Мурзик и добавил: — Не только на благо котов, но и людей. Ведь я тоже гражданин России и мне не безразлична ее судьба. Мы — коты, люди — не должны сидеть сложа лапы, наблюдая как наша страна катится вниз. Вот поэтому я и стал котомасоном.

— Есть ли в Москве коты схожей специализации? — ввернула умное слово Филька.

— Конечно есть! — удивился вопросу Мурзик. — Наша Ложа главная, первая, но она не единственная. В других концах Москвы, а наверняка и по стране, живут и трудятся и другие Мурзики-перевозчики. Может быть кто-то из них даже путешествует на "Сапсане", — грустно и, как показалось Кузе, с ноткой зависти, вздохнул Мурзик…

Меж тем совсем стемнело. На платформе снова собрались ожидающие поезда, человек 30. Мурзик жестом попросил своих спутников о молчании и стал напряженно вслушиваться.

— Быстро. Приближается! — встрепенулся маленький кот и вскочил с травы. — Держимся тесной группой. За мной на перрон!

У Фильки от страха скрутило живот, но она пересилила себя и бросилась вслед за Мурзиком. Кузя замыкал шествие.

И опять слепящий столб желтого света залил перрон. С чмоканьем распахнулись автоматические двери, в которые стали заходить пассажиры.

— Сюда! Быстрее! Да быстрее же! — Мурзик подскочил к одной из дверей, рядом с которой не было людей, и запрыгнул внутрь тамбура. Спустя миг за ним последовали остальные.

— Так! — скомандовал Мурзик. — Через несколько минут прибываем на станцию Окружная. Как только первые пассажиры начнут заходить в тамбур, смело подходим к двери в вагон и ждем, пока они ее откроют. Влетаем внутрь и забираемся под первые попавшиеся пустые скамейки. Понятно!

— Понятно! — кивнули Кузя и Филька.

Так и произошло. На Окружной в тамбур вошел, покачиваясь, нетрезвый мужик с бутылкой пива в руке. Мурзик встал у двери, нагло посмотрел на человека и как само собой разумеющееся потребовал: — Мяу!

Мужик ошалело оглядел троицу котов и захохотал.

— Ну вы даете, безбилетники, бля! Ладно, раз "мяу" — заходите, а я с пивом тут постою, мне на следующей сходить! — и он впустил котов в вагон.

Путешественники мигом спрятались под лавками. Вагон был почти пустым.

— Вот и все, а вы боялись! — радостно мяукнул Мурзик. — Еще примерно час двадцать и будем в Дмитрове. А затем еще час — и вы у себя дома!

Филька и Кузя ошалело улыбались в ответ и не могли поверить своему счастью. Осталось каких-то два часа! Два часа, и они вновь ступят на землю любимого маленького городка, что раскинулся на берегу великой русской реки!

*********

…Солнце медленно всходило над землей. Защебетали первые птицы.

Кузя с трудом поднял голову и невидящим взглядом уставился на свои лапы. Что-то было не так… Седые волоски… всюду седые волоски…сколько их прибавилось за эту ночь. И нет больше брата Мурзика — отважного, бесстрашного маленького кота Мурзика…

*********

Это случилось на станции Новодачная, когда в вагон зашли проводница с охранником.

— Приготовьте билеты, граждане! Ваши билеты! — взывала проводница. Охранник — здоровенный бритоголовый мужик в униформе и толстыми складками на загривке, ступал чуть позади проводницы. На кисти руки у него болталась в петле длинная черная дубинка. Пассажиры молча протягивали билеты и парочка шествовала дальше.

Вдруг проводница остановилась у одной из лавочек и крикливо спросила, явно работая на публику:

— А это что тут такое? А ну вылазь! Кошкам в поездах не позволено!

Некоторые из пассажиров стали любопытно приподниматься со своих мест — из-под лавочки, у которой стояла проводница, высовывался длинный черный гладкий хвост. Именно на него изобличающе указывала теперь перстом женщина.

Бедная Филька! Бедная глупая Филька! Ты спрятала голову и тело, но на радостях совсем забыла о хвосте!

— Я те дам сейчас ездить в поездах! — многозначительно произнесла проводница и, схватив хвост, вытащила за него Фильку наружу!

— Мяяяяяяя! — запищала от неописуемой боли Филька. — Помогите! Мяууууу!

— Вы только на нее посмотрите, граждане! — садистка в форме повернулась к пассажирам, демонстрируя им извивающуюся, висящую кошку.

И тут на помощь Фильке, опередив барахтавшегося под другим сиденьем Кузю, бросился из своего укрытия брат Мурзик. Отважный кот прыгнул на ногу проводнице и вцепился в нее со всей своей небольшой силенкой.

— А-а-а! — завизжала проводница и выпустила филькин хвост.

— Матвевна, обрось его, ногой его, ногой! — заорал охранник и перехватив дубинку.

Женщина лягнула толстой ляжкой, Мурзик начал отрываться от нее, а затем…

…дальше все произошло как в замедленном кино.

Тело кота начало отлетать и тут, в движении, черной молнией на него опустилась дубинка.

— Чмак!

Люди в вагоне ахнули, а одна из женщин в ужасе закричала.

Маленькое щупленькое тельце брата Мурзика, странно искривленное, изломанное, ударилось об пол.

— Ик, ик, — тихонько икнул котик, лапки его вздрагивали замирающими судорогами.

— С одного удара, Матвевна, видала? — гордо заявил охранник, улыбаясь и похлопывая дубинкой по руке.

— Да что ж ты делаешь, ирод! Сволочь! Убийца! — заорала на охранника одна из женщин. Ее плечи затряслись в плаче.

— Но-но, гражданка, это кто тут сволочь? — и охранник, нехорошо скалясь и продолжая зловеще похлопывать дубинкой по руке, двинулся к рыдающей пассажирке.

— Сволочь и есть! — рядом с женщиной с лавки резко поднялся невысокий, жилистый мужчина в скромной курточке, наверное ее муж.

— А? Еще один? — радостно удивился охранник. — А милицию?

— Если захочешь, будет тебе и милиция, — ответил мужчина. — Давай-давай, жлоб, что остановился? Иди сюда!

Охранник глянул в глаза мужчине и, поперхнувшись, остановился, почувствовав себя так, будто в лицо ему вонзили длинную и острую рапиру — настолько невыносимым, острым, зловещим и непреклонным был взгляд незнакомца. Он удивления и испуга на загривке жлоба выступил пот.