Джефф Карлсон - Проклятая война

— Прошу вас, мэм, — сказал командир отряда.

— Почему бы вам просто не принести наш обед сюда? — спросила Рут.

Они сидела между Кэмом и Деброй на испещренной следами земле за углом госпитальной палатки. Ткань защищала их от ветра, но открывала вид на западные горы.

— Мэм, — повторил военный, но тут вмешалась Дебра.

— Просто действуйте, сержант. Пошлите одного из своих людей. Остальные как-нибудь смогут обеспечивать ее безопасность пару минут.

— Мне приказали доставить ее внутрь, капитан.

— Мне нравится на воздухе, — отрешенно произнесла Рут.

Кэм опасался, что она не в себе, но Дебра только повторила приказным тоном:

— Пара минут. Действуйте.

Командир отряда ткнул большим пальцем в одного из своих подчиненных, и тот отделился от группы. Мимо них проходили люди: два врача, два механика, подросток в гражданском.

— Что я могу сделать? — мягко спросила Дебра. — Ты в порядке?

— Мне холодно, — ответила Рут, по-прежнему отсутствующе глядя вдаль.

Блондинка перевела обеспокоенный взгляд с нее на Кэма, и тот впервые почувствовал, что они тоже смогут подружиться — хотя это было и странно. Если он правильно помнил, до сегодняшнего дня две женщины соперничали.

Дебра Рис, доктор медицины, исполняла обязанности врача и специалиста по системам жизнеобеспечения на борту МКС. Все космонавты совмещали две или больше функций, чтобы обеспечить работу станции, и Дебра была требовательной и жесткой. Однако самым интригующим было то, что Рут видела ее последний раз в Лидвилле. Каким-то образом Дебра спаслась от взрыва, но Кэм предпочел не задавать лишних вопросов. Он молча провожал взглядом спешащих мимо людей, пока Рут, наконец, не встряхнулась и не пришла в себя.

— Деб, что ты здесь делаешь? — спросила она. — Я думала, Гранд-Лейк — база повстанцев.

— Это неважно. Ты нашла то, за чем вы отправились?

— Да. Да, мы нашли.

Рут сжала здоровой рукой колено Кэма, не глядя при этом на юношу.

Дебра заметила эта прикосновение. Она снова покосилась на него поверх плеча Рут. Кэм попытался улыбнуться.

— Нам надо разузнать побольше об этом лагере, — сказал он.

— Я расскажу все, что смогу.

Однако в основном Дебра говорила о Лидвилле. Она все еще не могла примириться со случившимся, понял Кэм, и это его не удивляло.

— Билл Уоллес мертв, — сообщила она Рут, перечисляя погибших друзей. — Густаво. Уланов. Все в лаборатории.

Николай Уланов принес в жертву русским четыреста тысяч жизней, а спас только одну.

Использовав то влияние, что он когда-то имел на борту МКС, Уланов потихоньку предложил Дебре записаться добровольцем в войсковую часть. Там, говорил он, ее врачебный опыт мог принести реальную пользу бойцам на передовых рубежах Лидвилла. Всяко лучше, чем нянчить политиканов в городе.

— Он предупредил меня, — сказала Дебра. — Так, как мог. Если бы он сбежал… Если бы исчез весь наш экипаж, Лидвилл бы понял. Они бы сбили самолет, доставивший боеголовку.

Кэм не мешал ей рассказывать. Он смотрел на тонкие морщинки, проступавшие в уголках глаз и рта женщины, когда та боролась с волнением.

— Когда я думаю о том, как он сидел там и ждал… — пробормотала Дебра. — Когда думаю, что он знал, но все равно ждал…

Прижавшись к Рут, она вздохнула и заморгала, чтобы не расплакаться. В то же время в глазах ее горела ярость.

— Все в порядке, — откликнулась Рут. — Шшшш. Все в порядке.

Кэм, нахмурившись, снова взглянул на горы. Он попытался представить, какая невероятная целеустремленность двигала этим человеком, способным навлечь на себя такое. Он и сам успел повидать немало зла и проявлений немыслимой отваги. Порой между ними нельзя было провести четкую границу. Все упиралось в то, на чьей ты стороне. Это беспокоило Кэма. Он верил в то, что поступает правильно, но мог и ошибаться.

Юноша откашлялся в ладонь, а затем прикоснулся к тыльной части руки Дебры, словно утешая — но на самом деле передавая ей вакцину.

— Мне очень жаль, — произнес он.

Гранд-Лейк зарывался под землю. Многие трейлеры и хижины скрывали входы в туннели. По дороге от госпитальной палатки Кэм заметил широкую камуфляжную сетку, растянутую над свежим раскопом. На сегодня работа остановилось, но похоже, беженцы выкопали тут вручную шахту пятнадцатиметровой глубины. На одном конце все еще продолжали копать, а другие бригады в это время сколачивали деревянные каркасы, куда заливали цемент. Наверное, они собирались возвести прямоугольник стен, перекрыть потолок, а потом снова накидать сверху землю, чтобы изолировать и спрятать бункер. Напрасный труд.

«Скоро все вы сможете спуститься обратно, — подумал Кэм. — Вы все получите возможность уйти с этой горы».

Скорей всего, именно поэтому Шог хотел контролировать вакцину. Если сбежит слишком много людей, он утратит армию. Массовый спуск со Скалистых Гор сам по себе мог обернуться катастрофой, потому что без организованной армии беженцы будут беззащитны перед русскими.

Возможно, губернатор был прав.

Когда командир отряда подвел их к выгоревшему на солнце передвижному дому, Кэм снова запаниковал. Входную дверь прикрывал брезентовый полог. Дебра уже ушла, пообещав снова навестить Рут до завтрака. Хорошо, что кто-то еще знал, где их найти. Что если Шог вознамерился держать их под арестом?

У Кэма отобрали оружие, да и в любом случае силы были не равны. По сигналу военного он шагнул в дверь. Когда Кэм оказался внутри, выяснилось, что от дома осталась одна оболочка — ни ковра, ни мебели. Большую часть стенных панелей пустили на топливо или просто оторвали, чтобы добраться до труб и проводки. Уцелели только две лампы. Из кухни вынесли шкафчики, раковину и столы. Посреди этой странной сцены топталась коротко остриженная азиатка с сигаретой в зубах. Дом поставили здесь лишь затем, чтобы скрыть спуск на лестницу и вентиляционные отверстия в полу.

На верхней ступеньке темного лестничного колодца Кэм заколебался.

— Я хочу поговорить с Шогом, — заявил он.

Ничего другого в голову не пришло.

— Мы проводим вас утром, сэр, — ответил командир.

Рут заглянула в глаза Кэму, готовая сделать все, что он скажет, — однако шум внизу не походил на тюремный, а азиатка-курильщица стояла с самым безразличным и расслабленным видом. Кэм услышал смех и громкий мужской голос: «Пять баксов! Это пять баксов!»

Они спустились почти на шесть метров. Вдоль неоштукатуренной бетонной стены тянулся единственный черный кабель. К потолку были привинчены две лампы. В короткий коридор выходило восемь дверей, завешанных одеялами. Кэма встревожила царившая здесь холодная сырость.