Александр Розов - Чужая в чужом море

— Как будто я не херовый дипломат, — ворчит Хена.

— Дипломатия — херня, — охотно соглашается полковник (понявший только часть фразы на лингво–франко), — пошлем полувзвод, пусть зачистят шпаков. А спишем на этих.

На «этих» (в смысле – на убитых солдат трех героиновых армий), сегодня можно списать любое свинство – тут полковник был прав. Надо ли использовать эту возможность для убийства безоружных людей, которые оказались источником беспокойства? Хена считал, что не надо. Нгакве – наоборот, что надо. Нгакве не жесток, а просто предусмотрителен.

— Понимаешь, — объяснял он, — эти шпаки могут быть кем угодно. Они тут чужие, и кто знает, что у них на уме? Генерал Ватото их не трогал – почему? Я тебе скажу. Потому, что они чем–то были ему выгодны. Может, они шпионили для него. И сейчас шпионят.

— Это надо проверить, — согласился Хена, — Но если ты прикажешь просто убить их, то никогда не узнаешь, чем они занимались.

— У меня нет времени на допрос подозрительных людей в каждой деревне, — возразил Нгакве, — В Мпондо, я конечно, их допросил бы. Я сейчас все равно туда еду. А Макасо – это маленькая деревня, всего двести дворов.

— Давай я их допрошу, — предлагает Хена, — Бойцам надо отдыхать два дня после такого боестолкновения. Макасо для этой цели подходит. Там можно разместить батальон.

Полковник пожимает плечами.

— Допрашивай, если тебе не лень… А одного дня твоим солдатам не хватит? Ты сам мне говорил: надо всегда развивать успех. Мы должны атаковать на юге.

Старлей качает головой.

— Если бы мы не уничтожили эти три армии, а только оттеснили, то я бы не остановился. Но мы их уничтожили. А бросить усталых бойцов против свежего противника — это риск. Лучше дать людям еще день отдыха и использовать его для подготовки кампании против корпусов Сомбаи и Везиленда.

— У тебя холодное сердце, команданте Хена, — говорит Нгакве, — но, похоже, ты прав.

— У меня обычное здоровое сердце, полковник, но меня учили, что война – это машина, и ее колеса крутятся по определенным законам. Их надо учитывать, если хочешь ехать.

…

Деревня Макасо стояла в стороне от тракта (английского шоссе из Кумбва в Мпондо). Сюда шла узкая боковая дорога с разбитыми колеями. Индийские грузовики «Tata» (которыми обычно пользуются местные армии), проходили тут с большим трудом, на скорости пожилого пешехода. Китайские трициклы «Jinlo», на которых перемещался батальон команданте Хена были легче и маневреннее, и двигались быстрее – примерно как при быстром шаге. Пешее боевое охранение обогнало колонну на полмили, и уже успело найти общий язык с деревенской народной милицией, когда головные машины батальона оказались на последнем прямом участке перед заставой. Местные парни тоже успели повоевать: позапрошлой ночью в деревню попытался войти один из отрядов «армии» адмирала Букти – и откатился, наткнувшись на шквальный огонь из полсотни «Spagi». На дистанции менее ста шагов, эти дешевые «карманные пулеметы» оказались эффективным и крайне жестоким оружием: легкие пули 5,56 мм редко убивали сразу. Милиционеры с нескрываемым удовольствием рассказывали, как вражеские солдаты, получившие такой «подарок» в ногу, в грудь или в живот, и брошенные здесь умирать, еще часов десять вопили от боли и ужаса, пока с ними не расправились гиены.

В отношении мотострелков команданте Хена местные парни испытывали восхищение и настороженное любопытство — слухи о разгроме и уничтожении трех героиновых армий докатились до сюда, успев обрасти массой преувеличений. Местные девчонки вели себя без настороженности – что и понятно. В ходе непрерывных мелких войн последних лет, мужское население изрядно поредело, а тут – такие ребята… Причем, точно свои (уж в этом никто из жителей Макасо не сомневался). Команданте Хена тоже сошел за своего (ну, еще бы!) и у него на шее успело повисеть с полдюжины представительниц местного прекрасного пола, еще до того, как он дошел до центральной площади. Как и в любой приличной мпулуанской деревне, на центральной площади был дом собраний (четыре столба и травяной навес) и рынок (такой же навес, но составной и раз в 10 подлиннее). В шесть сторон лучами расходились улочки, по которым фланировала публика и бродили жизнерадостные пестрые свиньи. Вокруг площади и вдоль улочек росли невысокие, но мощные слоновые деревья. Круглые стволы самых старых из них, в диаметре не уступали круглым глиняным домикам, накрытым коническими тростниковыми крышами. На фоне красной глины, из которой состояли и домики, и площадь, и улочки, прямоугольное серо–белое двухэтажное здание миссии чего–то там международного (Хена пока еще не понял, чего именно), выделялось своей неуместностью, как жираф в лошадином табуне.

Хена еще не успел толком рассмотреть окружающую архитектуру, как местные мамаши, окончательно убедившись в дружественной природе пришедших вооруженных мужчин, выпустили из домов детей (до того загнанных внутрь на всякий случай). Они оказались совсем не похожими на недокормленных детей из «столичного» Кумбва. На фермах, у естественного источника продовольствия, это были довольно сытые, очень активные и крайне непоседливые голые организмы, которые мгновенно устроили вокруг бойцов народной мотопехоты невероятную бузу. Впрочем, разжившись некоторым количестом сигарет, монеток, складных ножиков и тому подобной мелочи, и наполучав шлепков по заднице и легких подзатыльников, они разбежались по каким–то другим детским делам.

Старлей перевел дух, проверил, не исчезло ли что–нибудь ценное из карманов, вытер пот со лба, еще раз окинул взглядом пейзаж, и негромко позвал:

— Нгели!

— Да, команданте.

— Слушай, почему вы тут строите дома круглыми?

Командир 1–й роты почесал пятерней мощный загривок, затем сообщил:

— Всегда так строили. А чем плох круглый дом?

— Не то, чтобы плох. Но, по–моему, прямоугольный удобнее. И строить его проще.

— Совсем не удобнее, — возразил подошедший командир 2–й роты, — Как твоя жена будет подметать пол, если там внутри углы? Она оставит в углах пыль, и ты будешь чихать.

— Но подметает же как–то, — озадаченно ответил Хена.

— Значит, она тратит на это много времени, — нашелся ком–2–й, — и не успевает вкусно готовить. Ты ешь невкусно, меньше любишь жену, и у тебя на нее плохо стоит хер.

— Не выдумывай, Игда, — возмутился Хена, — Она вкусно готовит, и хер тоже….

— Значит, у нее не остается времени следить за детьми, — не унимался тот.

— Детьми вообще занимается бабушка, — ответил старлей.

— Вот! – торжествующе воскликнул Игда, — Из–за этих глупых углов, у мамы нет времени на детей. Куда это годится? А когда ребенок маленький, грудь ему дает тоже бабушка?