Ирина Крупеникова - Застава
Да-а, похоже, надолго…
Тур, ты бы Лиса к спорту приучил. А то ходит, как хлюпик… Кто «плохо обучаемая система»? Лис?..
А что, я не смеюсь. Просто весело! Ты на турник, да? Тогда я штангу поправлю. Немножко сюда и… Ай! Мамочки!
Тур, отпусти меня, со мной всё в порядке… Конечно, уверена! Если на призрака шлёпнется даже тонна кирпича, ничего не произойдёт… Так-то лучше. А с тобой моей братии опасно иметь дело! Не руки, а раскалённые клещи!
Стой, я сама всё уберу! Кикимора я или не Кикимора… Видишь, теперь получилось.
— Тур! — Лис ворвался в тренажёрный зал и, споткнувшись о мат, с разбегу навалился на брата.
— Что с тобой? — изумился Тур и поставил его на ноги, как манекен.
— Я думал, здесь что-то рушится, — выговорил Лис, одёргивая пижаму.
Воздух под потолком затрясся от призрачного хохота.
— Ки осваивает штангу, — улыбнулся старший брат. — Пробежаться до речки не желаешь?
Лис передёрнулся и отчаянно замотал головой.
— Ворону предложи, он всегда рад размяться. А мне пора собираться в универ.
— Не задерживайся. Мы сегодня подключаем новый сценарий «Полосы препятствий», — Тур непринуждённо стянул пропитанную потом майку и взял спортивную куртку, висевшую на шведской стенке.
Смех под потолком оборвался.
— Договорились, — Лис вышел в коридор.
«Лис, а Лис», — Кикимора заслонила проход невесомой плёнкой.
— Ты куда вчера провалилась? — юноша укоризненно посмотрел на привидение.
«Извини. Я тебя неправильно поняла, но Тур мне всё разъяснил про Лору. Ты мне вот что скажи: мне показалось или у Тура на груди и впрямь такой огромный шрам?»
— Небольшой рубец. Он говорил, ранили в Афгане, — насупился Лис.
«Нет. Я видела огромный шрам. Это опять его память?.. Лис, а Лис, ну куда ты? Я права?»
— Ки, не трогай это пока, — вздохнул он. — Я чувствую, очень скоро память придёт, и захлопнуть у неё перед носом дверь они уже не смогут. Но не зови её раньше времени. Я и так им кучу неприятностей устроил, когда заставил открыть для «Паши» переход.
«Лис, — беззвучный голос Кикиморы доверительно приблизился к лицу собеседника, — Тур когда-то… умирал? Он не спит, потому что когда-то взаправду был мёртвым, как сейчас я и Дед?»
— Тихо ты! — Лис испуганно оглянулся на дверь спортзала. — Молчи насчёт этого, поняла? Что б ни слова!
«А я надеялась, что ты всё это придумал, — из пространства повеяло сострадание. — Быть мёртвым, когда на земле остались дом и родные, фигово».
— Это просто когда-то было. Раньше, давно, понимаешь? Причём учти: на том свете, где мы были, нет смерти в человеческом представлении. Тур получил страшную рану в решающем сражении, и Морена-смерть усыпила его навсегда. Отец унёс его тело в свои владения и похоронил по древнему обычаю: под корнями векового дуба в шкуре быка. Тогда-то Ворон и вырвался из-под могучей воли Пятницы. Сбросил солнечную личину Симаргла и стал самим собой. Невзирая на проклятия той, кому служил, он прошёл через семь топей и семь мостов и нашёл брата. Я не видел, как именно он разбудил его. Но знаю точно: он поклялся разделить с близнецом свою жизнь, и Огненный Полоз показал им обоим Переход на этот свет.
«Как греческие Диоскуры!» — по коридору развеялась струя умиротворяющего тепла.
— Близнечные мифы — известное явление в фольклоре, — отозвался Лис.
«Опять ты про фольклор! — возмутилась Кикимора. — Ты что, сам себе не веришь?»
— Фольклор — это память людская, — академическим тоном заявил Борис Полозов. — Пятница, кстати, хорошо его изучила, прежде чем создать собственное царство из убиенных душ. Ведь души умерших по сути и есть Память. В одном она ошиблась, и эта ошибка спасла близнецов от жестокой судьбы.
«Как это?»
— Я говорил тебе: Пятница построила свой мир на человеческой ненависти и в качестве постоянной подпитки заставила Тура и Ворона изо дня в день сражаться друг с другом. Как видишь, это сценарий большинства близнечных мифов — один близнец хороший, другой плохой, они воюют, и добро, в конце концов, побеждает.
«А ошибка?»
— Ошибка состояла в том, — Лис возобновил движение в направлении своей комнаты, — что она не удосужилась узнать их истинные имена, и поэтому перепутала роли. Ворону она вручила образ Симаргла, бога очистительного огня, помощника Перуна и Мокоши, огненного воителя, зажигающего сердца отважных воинов. А Тура сделала Змиуланом, предводителем сил тьмы и повелителем туч. В то время как по-настоящему Ворон — проводник смерти, а Тур, бык — источник жизни и плодородия. То есть, каждый их них изображал свою противоположность.
«Ничего не понимаю! Неужели имена формируют судьбу людей?»
— В той или иной степени. Считай, я описал тебе катализатор ситуации. А то, что Тур и Ворон вырвались с того света, это их личная заслуга: добрая воля, искренняя преданность друг другу и братская любовь.
«Красивая сказка», — на стене вырисовались два девичьих глаза, хлопающих ресничками.
— Какая тебе сказка! — возмутился Лис.
«Ну, история, — поправилась Кикимора. — Надо же это как-то называть! История из тридесятого царства! Ты не пробовал её записать?.. Ты что, опять обиделся?»
— Нет. Я собираюсь умыться и позавтракать, — отчеканил парень. — И очень прошу не совать нос в душевую. Признаю, до атлетических фигур старших братьев мне далеко, но это не повод для смешков.
«А… а я думала, ты меня просто стесняешься», — плюхнула призрак.
Лис скривил нос и ничего не ответил.
* * *
День начался с деловых разъездов. Доктора Полозова вызвал личный пациент. Не успел Тур сесть в «шестёрку», как в гараж спустился Ворон, помахивая брелком с пультом и ключами от БВМ.
— Еду в Заволжский настраивать комп, — объяснил он брату.
— Опять чадо порезвилось? — сочувственно спросил Тур.
— В натуре, — Ворон ловко изобразил интонацию их общего знакомого. — Но нет худа без добра. Заодно договорюсь, чтобы пригнали тебе новый «жигуль».
— Близняшка, умоляю, только не «десятку». Я ненавижу эти новомодные «кроссовки» на колёсах.
Ворон расхохотался.
— Но «девятки» в этом гараже не будет никогда.
Весёлый спор был разыгран от начала до конца. Оба это понимали, поскольку личные пристрастия трепетно соблюдались в любых условиях.
Пока Всеволод Полозов занимался с пациентом, брат-близнец позвонил ему трижды. После последнего звонка Тур догадался, что Ворону не даёт покоя телефонная угроза. Выезжая на проспект, он невольно стал осторожничать. В результате на перекрёстке «шестёрку» опасно «подрезали», мотор заглох на повороте через трамвайные пути, а отъезжавшая от остановки «маршрутка» обрызгала лобовое стекло жирной грязью из остатков большой лужи. Всё это сопровождалось нервозностью Ворона, которая билась в висках и не позволяла сосредоточиться.