Джозеф Д'Лейси - Мясо

— Говорят, станцию уже не восстановить.

— Я тоже слышал. Как бы нам ни пришлось до конца жизни работать вручную.

— Я попрошу повысить зарплату.

— Разбежался. Сначала Магнус отрежет тебе яйца и съест их у тебя на глазах.

Раздался смех.

— Слышали, что он сделал с бригадой газовиков?

Смех тут же прекратился.

Торранс заполнил паузу, сказав:

— Давайте-ка сделаем так, чтобы у нас ничего подобного не произошло, договорились, парни?

Все согласились.

— А как насчет молочного цеха, босс? — Это был Парфитт. — Мы не можем доить коров без оборудования.

— Выход только один, — сказал Торранс. — Придется подносить телят к коровам, пока мы что-нибудь не придумаем. А пока по возможности доите вручную.

— Вручную? Разве это не святотатство?

— Забудьте о заповедях, людям нужно молоко.

Парфитт выглядел потрясенным.

— Не переживай, парень. Ты справишься. И хочу всех предупредить: не отлынивать из-за аварии. Это не оправдание. Помните слова Магнуса: продолжать работу.

Торранс смотрел, как черный автобус заезжает в главные ворота и паркуется. Он был полон людей в черном. Вышел только один человек. Торранс узнал Бруно, цепного пса Магнуса, который стремительно шел через заводской двор. Скотники перед ним расступались.

— Где мы можем поговорить? — спросил Бруно, подойдя к Торрансу.

Торранс пожал плечами.

— Пошли.

Он провел Бруно на скотобойню, и они поднялись на его наблюдательную площадку. Там находился маленький кабинет Торранса со столом, двумя стульями и застекленными окнами по всему периметру.

Торранс занял место за столом.

— Присаживайся, Бруно.

— Нет, спасибо. Меня прислал Магнус. Он просит тебя поддерживать производство, чего бы это ни стоило. Найми еще людей, если нужно, он все оплатит.

— Все не так просто.

— Мистер Магнус так не считает.

— Нам не нужны еще люди, Бруно. Нам нужно электричество и нужен газ. Тогда и работа пойдет в темпе, как того хочет Магнус. На скотобойне всего один конвейер, и его скорость зависит от скорости убоя. Он не пойдет быстрее, сколько бы людей мы ни поставили на эту работу.

— Он не хочет этого слышать, Торранс, уж поверь мне.

— Я в этом даже не сомневаюсь. Но кто-то должен понимать, что здесь творится, а уж тем более Магнус. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы завод продолжал работать с прежней эффективностью, пока мистер Магнус наладит подачу электричества.

Бруно покачал головой.

— Боюсь, это произойдет не скоро. На восстановление газовой станции уйдут годы. Мы даже не уверены, что сможем ее восстановить.

— Что? Почему?

— У нас нет нужных материалов. Прежде всего нет специалистов. Инженерам еще только предстоит научиться, как воссоздать то, что было. Им придется начинать с азов. Когда Господь создавал этот город, думаю, у него и в мыслях не было, что однажды банда еретиков все это взорвет.

Торранс притих, обдумывая мрачную перспективу управления заводом, на который не подается электричество. Задача, конечно, была решаемая, но требовала великих усилий. Если Магнус потребует поддерживать ту же производительность, что была раньше, придется строить дополнительные конвейеры для ручной работы на скотобойне. Нанимать дояров в молочный цех. Если не удастся добывать газ из отходов, транспорт тоже остановится. Мужчины будут сами возить в город тележки с мясом. Все изменится. Торранс впервые усомнился в порядке городского устройства и впервые испытал страх перед будущим.

Бруно прервал ход его мыслей, сказав:

— Мы должны проследить, чтобы ничего подобного не произошло здесь.

— Ты думаешь, они могут атаковать завод? Зачем им это? Это же чистой воды самоубийство.

— Судя по тому, что я видел, они мечтают о смерти. Я видел…

— Что?

— Не важно. Этот парень, Коллинз, который у них за главаря, он ненормальный. И ни перед чем не остановится. Поэтому я и привез сюда наших ребят. Они присмотрят за территорией. Особенно по ночам. Ты уж позаботься о них, хорошо?

— Я скажу скотникам. — Торранс почесал бороду. — Ты и впрямь думаешь, что они попытаются прорваться на завод?

— Я не знаю, но мы не должны дать им ни малейшего шанса.

— Мне следовало бы вооружить рабочих.

— Вот это правильно. Раздай им пилы, Торранс. Завод должен выстоять, иначе город окажется в большой беде.

Бруно повернулся, чтобы уйти.

— Постой. А что там «Велфэр»? Они-то что говорят? У них должен быть ответ на происходящее. Им бы следовало направить проповедников на поиски этого Коллинза.

— Я не знаю, как отреагировал Великий епископ на разрушение газовой станции, но мне известно, что Магнус уже обратился к «Велфэр» за помощью, но там не расположены к сотрудничеству. Магнус и Великий епископ… они не очень-то ладят.

— Черт возьми, Бруно. Если двое не могут договориться, это еще не повод отдавать город каким-то психам.

— Вот и я так думаю.

— Мы должны что-то делать.

— Если у меня будут идеи, я дам знать. Не вижу причин, почему бы нам не действовать сообща.

Торранс кивнул. В самом деле, причин не было.

Они не постучались.

Майя услышала шаги, какие-то мрачные фигуры проскользнули под кухонным окном, и она даже не успела испугаться, как они уже вошли через заднюю дверь. Вошли как к себе домой и уселись на стульях в кухне и гостиной. Они были такие невозмутимые, что она почти поверила, будто это друзья ее мужа и сам он войдет в дом за ними следом.

Он не вошел.

Только один из них, мужчина с длинными черными жирными волосами, проявлял признаки беспокойства. Он мерил шагами комнату, брал в руки какие-то вещи, осматривал их, возвращал на место. При этом он не обращал на нее никакого внимания, как будто ее и не существовало вовсе. Она обрела дар речи и попыталась заговорить, но беспокойный гость, даже не глядя в ее сторону, жестом велел ей молчать.

— Где дети? — спросил он.

Теперь было легче молчать, чем говорить. Она не ответила.

Мужчина с жирными волосами движением головы сделал знак двум другим, и те стали быстро подниматься наверх.

— Нет. — Она бросилась за ними, все еще держа в руках мокрую тряпку. — Постойте. Прошу вас, скажите, почему вы здесь. Вы не из «Велфэр». Что вы хотите?

Главарь усмехнулся, показав плохие зубы.

— Откуда вы знаете, что мы не из «Велфэр»?

— Вы же не… проповедники.

— А может, мы… тайные проповедники.

Остальные рассмеялись.

— Вы не можете их забрать. Мы не сделали ничего плохого.