Борис Штерн - Стражи последнего неба

Все с уважением посмотрели на Ноа, высказавшую эту умную и такую взрослую мысль. Действительно, вдруг они случайно сорвали чье-нибудь важное исследование? Это было бы ужасно, они бы себе не простили.

— Знаете что? — сказал Рон. — Пойдемте отсюда, пока шум не поднялся, а то мало ли чего…

Все на цыпочках пошли вдоль куста, но тут маленькая Кораль пискнула:

— Ой, а я тапочку возле яблони потеряла!

Ребята остановились. Кораль жалобно и виновато смотрела на них и уже собиралась заплакать, но вмешалась Ноа:

— Не вздумай реветь! — строго сказала она. — Сейчас я тебе ее принесу.

— Не ходи туда! — раздался чей-то голос, но Ноа не удостоила его вниманием.

Она осторожно вернулась к луже, которая уже была похожа на небольшое озерцо, выглянула из-за куста и окаменела.

Ребята в страхе смотрели на неподвижную фигуру подруги. Потом Рон и Арик, взяв себя в руки, медленно пошли к Ноа. И тоже замерли.

Тут уж Кораль не выдержала и заплакала. Все остальные вздрогнули и, подбадривая друг друга взглядами, осторожно приблизились к луже.

Зрелище, открывшееся перед ними, могло поразить любого: сада не было. Не было стены деревьев и переплетения лиан, не было колючих кустарников, мягкой травы и яблони, ананасов и клюквы, попугаев и воробьев. Голая тетка тоже куда-то исчезла. Да и вообще, ребятам показалось на мгновение, что они спят и им снится сон — один на всех.

Они увидели довольно пустынную местность, холмистую, охристо-оранжевую. От холмов по ней протянулись синевато-сиреневые тени. Недалеко от своего наблюдательного пункта ребята увидели мощные глиняные валы, из-за которых доносился шум: резкие голоса, овечье блеяние, звуки, похожие на музыку, детский плач. Кое-где было видно что-то, очень похожее на коробки, только сложенные из отесанных камней.

— Дома, — прошептал кто-то.

— Ага, — согласились остальные.

— Город, что ли?

— Да вроде…

— А сад где?

— Кто ж его знает.

Вдруг из-за валов выскочили два человека, причем один явно убегал от другого. Крики стали слышнее, и вот уже целая толпа вывалилась из города и побежала вслед за убегавшим и его преследователем. Было видно, что беглец передвигается из последних сил. Наконец, он упал. Догонявший его человек пошел шагом, а приблизившись к неподвижному телу, вдруг начал бить его ногами. Бегущая толпа взревела, стала подбирать камни и швырять в тело.

— Что это?! — с ужасом спросил кто-то из ребят, но кто мог ему ответить!

— Остановитесь! — раздался вдруг чей-то громкий голос. Толпа на мгновение замерла, ребята завертели головами и увидели высокого старика с длинными белыми волосами и бородой. Он пас отару в тени одного из холмов, поэтому ребята и не заметили его сразу.

— Что вы делаете! Разве можно целой толпой бить одного человека?! — возмущенно спросил старик у толпы.

— Он не человек, а вор! — запальчиво ответили ему. — Вечно ты не в свое дело вмешиваешься. А он, между прочим, у Элиэзера горшок с похлебкой украл!

— Да еще и уронил, когда убегал! Я без обеда остался!

— Вора нужно судить! Или перевелись судьи праведные в нашем городе?! — воскликнул старик.

— Э, что твои судьи! Велят дать ему десять палок, он отлежится и снова воровать примется. Уж лучше мы сами.

Старик не успел возразить: снова у входа в город послышался шум, раздались музыка и смех. Показалась веселая компания пьяных мужчин и женщин, а с ними — не менее пьяных музыкантов. Не вполне одетые женщины плясали, музыканты играли на арфах и барабанчиках, мужчины размахивали кувшинами, время от времени прикладываясь к ним. Вся эта орава горланила какую-то разухабистую песню, женщины вскидывали руки и ноги, мужики хватали женщин за плечи и бедра, обнимали, смачно целовали, давали отхлебнуть из кувшинов — зрелище было безобразно разнузданным.

— Это торговец Сим празднует полученние барыша, — завистливо сказал кто-то в толпе убийц. — Ишь сколько непотребных девок нанял!

— И не только девок! — подхватил другой. — Видите, там и юноши с ними скачут.

— Да, повезло, Сим всегда хорошо платит, — мечтательно сказал третий.

Старик, уговаривавший толпу прекратить самосуд, гневно сплюнул и произнес с болью в голосе:

— Но ведь рассердится на нас Всевышний! За непотребство наше накажет нас, сметет с лица земли.

— Да ладно тебе, пророк хренов! — раздалось из толпы. — Нашел чем пугать! Иди лучше к своим овцам, уж они Бога ничем прогневить не могут. А здесь — люди. Боишься с людьми жить, живи со скотиной, — и толпа гнусно расхохоталась.

Старик презрительно посмотрел на пьяных, на убийц и, не сказав больше ни слова, медленно пошел к разбредшимся по склону холма овцам. Вслед ему заулюлюкали.

Но тут кто-то из горожан взглянул в сторону ребят и увидел Ноа. Лицо его выразило сначала страх, потом удивление и любопытство, и он нерешительно двинулся в сторону непрошеных свидетелей.

Ребята ринулись назад — Арик при этом выронил шланг — и снова оказались в своем саду.

Некоторое время все молча переводили дух, а потом Кораль сказала:

— Как же моя тапка? У меня других нет.

Все уставились на нее. Ребята и думать забыли, зачем они возвращались, как им казалось, в сад. События, свидетелями которых они стали, выбили из головы всякие мысли о потерянной тапке, и теперь никто из них не знал, как поступить.

— Может быть, вернемся? — нерешительно спросила Кораль.

— Ага, вернемся! А там опять эти… убьют и не поморщатся… — возразили ей.

— Так, может, они ушли уже, — Кораль опять захлюпала носом.

— Ы-ы-ы-ы! — закричал вдруг Арик. — Шланг! Я там шланг оставил! Его же нужно садовнику вернуть!

— Давай отсюда потянем, — предложили ему. — Чего туда тащиться.

Все дружно ухватились за шланг и попробовали подтянуть его к себе. Попытка увенчалась неуспехом. Арик скрипел зубами в ярости от своей безалаберности, затем плюнул себе под ноги и решительно зашагал к берегу озера, разлившегося на месте лужи.

Все неохотно потянулись за ним, только Кораль обогнала остальных и ухватила Арика за руку. Он было дернулся, стараясь вырвать руку из цепких пальцев девочки, но посмотрел на ее перепуганное зареванное лицо и больше не пытался освободиться.

Ребята осторожно выглянули из-за куста. Те же холмы, тот же город, окруженный валами, та же пустыня. Но не было веселящейся толпы, не было убийц, трупа, овец. Только давешний старик стоял и грустно смотрел в воды озера, которое разливалось все шире и безудержнее. Из озера вытекала речушка, пробившая себе русло в сторону города. Речушка эта тоже ширилась и крепла, легко подмывая глинистую почву, осыпавшуюся в воду то с шорохом, то с гулким шумом.