Юрий Самсонов - Стеклянный корабль

– Может, обойдетесь кассой? – ответил Биллендон после раздумья.

– Касса твоя уже здесь! – первый тип свободной рукой хлопнул себя по карману.

– Слыхали, господин сыщик? – сказал Биллендон в лестничный круглый пролет. – Будете свидетелем!

Но голос его все же дрогнул. Сыщик в другой раз торжествовал бы, услышав это: подтверждалось его убеждение, что самый чувствительный орган человека – его кошелек. Теперь хотелось унести скорее ноги, а они-то как раз отказывали!.. Если уж человеку не везет, то ему не везет даже когда повезет, надо же так нарваться! Он здесь по поручению президентши, эти люди тоже ей служат и должны были с ним сотрудничать, но им вздумалось обнародовать, что они служат также еще кое-кому, а у людей Тургота свои правила секретности!..

– Свидетелем? – повторил первый тип. – А ну поди проверь! – приказал он второму.

– Зря хлопочете, – сказал Биллендон, – сейчас полон дом набежит!.. – Он не был пророком, сквозь окно виден был кусок улицы перед калиткой. – Не видать вам изумрудов как своих ушей!

Взревела сирена, хлопнула входная дверь.

– А, господин частный детектив! – завопил с порога репортер, адресуясь к скорчившемуся под лестницей сыщику. – Вас-то мне и надо! Что, уже напали на след?

– Тс-с!.. – послышалось из лестничного пролета. – Криминалистика имеет свои правила…

– К черту правила! – отвечал репортер. – Кто есть в доме?

– Никого! – самоотверженно отчеканил сыщик. – Совсем никого, господа!

– Как насчет интервью? – громко спросил Биллендон у агентов. Повернулся и пошел себе вниз по лестнице под бессмысленным прицелом двух пистолетов.

– А по моим сведениям, – возразил репортер сыщику, – тут скопилась куча народу и произошло что-то весьма занимательное! Что вы на это скажете? – он протянул микрофон.

– Отстаньте! – запищал сыщик, отбиваясь во всю мочь от долгожданной славы, хотя, конечно, мог бы сказать кое-что этому репортеришке… Трудно ли сопоставить факты? Религиозные волнения начались вовсе не оттого. – что кому-то вздумалось достойно отметить день св. Варфоломея, – такова официальная версия. На самом деле имелось целью под шумок взаправду, похитить д-ра Даугенталя, сыщик знал это точно. Ну, а остальных прихватили заодно – грандиозная операция, г-на Тургота вполне можно понять его престиж когда-то пострадал из-за неудачи как раз с похищением этой самой Марианны, теперь будут знать, что он своего никогда не упустит! Ну, а за Ауселя можно просто взять миллионный куш! Так что никто не сбежал, не исчез, все, кто тут был, по-прежнему находятся в доме – вероятно, где-то наверху, со связанными руками, со ртами, заклеенными липучкой, кому охота оказаться среди них и вообще ввязываться в эту историю?!

Может быть, похищенных сумели уже переправить в более надежное место? Когда было успеть? На глазах патрулей?..

– Объясните-ка радиослушателям, господин детектив. почему вы так трусите?

Коротко реванула сирена. Послышался грохот. Сшибив с ног репортера и сыщика, страшнейший черный зверь промчался через прихожую, волоча за собой на веревке упирающегося Дамло.

Сержант приступил к работе!

Он успел тоже заметить в мастерской кавардак, говоривший о том, что тут хозяйничали посторонние, и подумал со злобой. "Вы у меня узнаете, почем нынче белые дикари!"

Однажды отец послал его в поле за пропавшей овцой. Когда наступил полдень, он свернул с дороги, прилег в роще в проспал там пятьдесят семь лет. Проснувшись, он опять пустился за овцой в уверенности, что спал совсем недолго, но, не обнаружив ее, пришел в усадьбу и увидел, что все переменилось и хозяин здесь новый.

Диоген Лаэртский Эпименид

Его приветствуют красавицыны взгляды, Но, холодно приняв привет ее очей, В лицо перчатку ей Он бросил и сказал: "Не требую награды!" Ф.Шиллер.

Перчатка

Виновники переполоха находились меж тем в двух шагах – и на расстоянии, рассудку едва доступном!..

Незнакомые встревоженные птицы – туча птиц! Увидать их столько сразу можно было разве что где-нибудь на заполярных островах, до которых предприимчивое человечество XX столетия успело дотянуть свои цепкие руки. А пчелы! Прозрачные лопасти крылышек с трудом держали в воздухе эти мохнатые комья золота и меда…

Пахло свежей травой и листвой, пахло водной прохладой и тиной, но царствовал над всеми запахами один: поднимаясь от самой земли сквозь пышные кроны деревьев к яркому небу, к солнцу – удивительно маленькому из-за непривычной прозрачности атмосферы, – все здесь пронизывал тончайший обольстительный аромат диких роз.

Таким они увидели этот мир, который – это легко понять – вовсе не показался им чем-то обыденным и заурядным.

– Если я сошла с ума, – сказала Марианна, – то очень хорошо, что вместе с тобой, а не с Арнумом Гентчером, вот был бы ужас-то, правда?

– Для Гентчера, – ответил Рей.

В несчастье, постигшем главу оккультистов накануне вечером, повинен был г-н Аусель: это он внезапно помянул об услышанной в "Фазане" новости насчет того, будто д-ра Даугенталя разыскивают – и, возможно, теперь подслушивают – при помощи телепатических методов, так он выразился.

– Биллендон подтвердил слух.

– Ничего, коллеги, – сказал Даугенталь, – мы это экранируем! – Он помолчал. – А теперь рассказывайте по порядку!

– Двенадцать лет назад, – начал г-н Аусель, – я получил от здешнего окружного нотариуса господина Когля письмо с приглашением прибыть по делу о каком-то забытом наследстве…

Минуем для краткости обстоятельства, известные уже читателю. Выяснилось к ним вдобавок лишь одно: после обеда па террасе во дворике ратуши г-н Аусель высказал-таки г-ну Коглю пожелание, утаенное от прочих: он просил права хотя бы заочно объясниться с таинственным Некто. К его удивлению, и это оказалось возможным! Вскоре он получил пришедшее на адрес своей канцелярии письмо, которому суждено было изменить все существование, а под конец даже личность ректора модного колледжа.

"Господин Аусель, очень может быть, что, узнав мою историю, Вы попросту перестанете мне доверять вообще и усомнитесь даже в несомненном – в деловой стороне нашей затеи. Происшедшее со мною слишком невероятно, я долго думал, что подобного приключения не доводилось переживать никому, но, видимо, заблуждался.

Тем не менее я готов исполнить Вашу просьбу, отнеситесь к рассказанному как Вам будет угодно.