Альберт Максимов - Пасынки Колумба

   Рики предоставили свободный матрас, на котором он и уснул.

   Следующие несколько дней он в компании своих новых приятелей бесцельно слонялся по городу, чем они занимались, он так и не понял. А на вопросы парни старались не отвечать, пожимая плечами. Скорее всего, они и сами не знали, где раздобыть деньги. С продуктами было проще. Местный небольшой рынок был в их полном распоряжении. К вечеру, конечно. Поэтому пару мешков того, что оказалось нераспродано, но уже начало портится, они приносили к себе в жилище.

   На четвертый день, когда Рики затащил с приятелями в подвал очередной мешок "даров рынка", его ждал злой и возбужденный Ларс.

   - Сколько за тебя предлагают?

   - Пять монет.

   - Ты решил нас обманывать? Пятьдесят монет!

   - Как пятьдесят? - вырвалось у Рики.

   - А ты, значит, не знал? - с издевкой сказал Ларс.

   Рики, наверное, побледнел. Или покраснел. Он же себя в зеркало не видел, но чувствовал, как кровь то приливает, то, наоборот, отходит куда-то вниз тела.

   - Не знал. Честно.

   - Да? Надо же, он не знал. Представляете, иду я сегодня, а ко мне подходит Слюнявый. Сует голограмму вот этого, только чистюли такого, и говорит, что серьезные люди предлагают за его голову пятьдесят монет. И половину себе просит. Хвост от коровы ему, а не половину. На двадцати монетах сторговался, да и то только потому, что сам Слюнявый тоже не первое лицо.

   - Так ты Рики продал? - жестко спросил Ахилл.

   - Надо бы. Еще не решил. Все-таки он уже наш. Три дня назад, кого он пришел, продал бы - деньги большие, а сейчас... Знал ведь, что сейчас не продадим, потому и врал.

   - Я не врал.

   - Да? А как же объяснить, что за тебя дают пятьдесят монет, а ты говоришь, что всего пять?

   - Может, на днях решили награду поднять? Видят, что не могут найти, вот и подняли, - Ахилл выгораживал Рики.

   - Так резко? Не смеши!

   А Рики, пока Ахилл отвлекал Ларса, кажется, понял причину.

   - Сколько за меня?

   - Пятьдесят.

   - Разве? Ты же сам сказал, что тебе только тридцать.

   - А остальные двадцать другим по цепочке.

   - Вот именно - остальным. Мне пять предлагал какой-то мужик на улице. Остановил, голограмму показал, пять монет пообещал. Значит, остальные сорок пять ему и другим пойдут. Будут какому-то первому встречному пацану пятьдесят предлагать. Пацану и пять - богатство.

   - Но мне-то больше, - неуверенно возразил Ларс.

   - Сравним меня с тобой.

   - А ведь он прав, Ларс. Не наврал тогда.

   - Ладно, посмотрим, - буркнул Ларс и повернулся в другую сторону.

   А следствием таких новостей стало домашнее сидение Рики. Лицо стало подживать, а значит, пока идут его поиски, выходить на улицу без риска быть опознанным нельзя.

   Рики уже больше недели безвылазно сидел в подвале, который ему уже осточертел до невозможности. Ладно бы, если можно было с кем-нибудь поболтать. Но в жилище оставался только Арчи, а с ним Рики не разговаривал, как, впрочем, и тот с ним тоже.

   Но вскоре Арчи уже более-менее поправился и в последние два дня выходил на улицу. Правда, все последние дни накрапывал мелкий моросящий дождик, поэтому Арчи быстро возвращался обратно.

   А в этот день тучки разошлись, выглянуло по-летнему теплое солнышко, Арчи вышел и надолго исчез. Рики за это время так и не разобрался в характере парнишки. Было в нем какая-то постоянная злость. И временами довольно сильная. За что же он так невзлюбил Рики? И куда это он пошел? Не донесет на него? А донесет - как узнаешь? Только тогда, когда подвал обложат со всех сторон и сюда полезут брамингеймские крепыши. И что же теперь ему делать? Подстраховаться и уйти, спрятавшись где-нибудь поблизости или наплевать на всё и остаться? Рики остался.

   Вечером он решил отозвать в сторонку Ахилла и поговорить с ним серьезно. За все время пребывания Рики здесь, он так и не решился на прямой разговор. Может быть, потому, что все время кто-то находился в комнате, когда в ней появлялся Ахилл.

   Отозвав Ахилла, Рики прямо спросил его.

   - Послушай, только честно. Сегодня Арчи куда-то один надолго уходил. Он не выдаст меня?

   - Ты что? - поразился Ахилл.

   - Он же меня почему-то ненавидит.

   - Не тебя. Многих. И не ненавидит, а злится.

   - На что?

   - На жизнь.

   - А на меня тогда почему?

   - Мы почти все приютские. А у тебя все-таки была семья. Хоть какое-то детство. Хорошее, наверное. И богатенькая родня есть. А у него никого нет с четырех или пяти лет. Мыкался по подвалам. Мы-то хоть до тринадцати лет в приюте жили. Там и кров и пища, и одежда есть. А у него и этого не было. Вот он и зол на весь мир. Потому и отчаянный такой. На нож всегда нарывается. Вот и нарвался.

   - И меня Шустрый хотел ножом.

   - Это тогда, при знакомстве? Нет, он пугал просто.

   - А чего же ты тогда ему приказал нож убрать, если просто пугал?

   - А потому, что зайди шутка дальше, все серьезно могло обернуться. Он разгорячен, вовремя не остановится. Или ты не остановишься.

   - Ты мне не ответил про Арчи.

   - А что?

   - Зол - ладно. Но почему не захочет выдать, раз ненавидит богатеньких? Заодно и денег получит.

   - Деньги он презирает. А что до гадства, то этого у него никогда не было. И знаешь, богатеньких сыночков он не любит, конечно. И даже если ты к ним каким-то боком относишься, то тебя он все равно уважает.

   - ?

   - Да, да. Просто вида не показывает. А потому еще больше злится.

   - И поэтому мне плюху при знакомстве поставил?

   - Потому и поставил. Не может он переступить через себя.

   - Ты в этом уверен?

   - Я Арчи уже три года знаю, как здесь очутился.

   А через два дня Арчи, уйдя днем, вернулся только поздней ночью. Не пришел, а приполз - настолько был избит. Долго молчал, пока Ларс не сказал жестко:

   - Хочешь молчать - молчи. Но от твоего молчания никому из парней точно хуже не будет? Ни на маленький синяк?

   Тогда Арчи раскрыл глаз (второй заплывший распух) и еле шевеля языком, медленно рассказал, что с ним случилось. Все эти дни он уходил в места, где обычно бывают члены банды Гладкого, выискивал своего обидчика. Вот и выследил. Но тот был не один, а еще с двумя. Арчи, не дожидаясь, когда тот окажется один, набросился на врагов. И конечно, был ими побит. Тем тоже досталось, но совсем не так, как Арчи. Глупый поступок и даже очень глупый. Ведь те могли Арчи порезать на прощание и только то, что рядом были дома, которые были их территорией, наверное, остановило руку врагов. Парни Гладкого, как, впрочем, и других команд, никогда рядом со своим жилищем поножовщину не устраивали. На каком-нибудь пустыре - случалось, хоть и редко. Обычно делалось так, чтобы следов вообще не оставалось. Иначе могла быть расплата, а беспризорники - люди мстительные.