Лиз Дженсен - Дитя Ковчега

– Интересно? – спросила Эбби. – Императрица предположила, что это по твоему адресу.

– Да. Спасибо. – Я листал дальше. И при виде наброска обезьяны застыл в изумлении. – Господи боже!

– Сам? – слабо отозвалась Эбби из другой комнаты. – Сейчас прилечу!

– Ничего особенного, – пробормотал я.

Впрочем, я лгал. То был набросок не простой обезьяны. А моей вешалки для полотенец. Никакой ошибки. Разве что на картинке – минус голубые стеклянные глаза и на месте мужские гениталии. Та же человекообразная поза – результат необычного наклона тазобедренного пояса. Те же хрупкие уши, то же распределение волос, те же…

Под рисунком доктор Айвенго Скрэби написал: «Мартышка-джентльмен, последний представитель своего вида, пойманный в Модагоре в 1843 году и переправленный из Jardins Zaologique de Modagor[111] в Великобританию на зоологическом исследовательском судне «Ковчег» в 1845 году».

Вот тебе на, черт меня побери.

– Сам, куда положить наволочки? – окликнула меня Эбби. Но я не ответил. Я уже отвлекся – и зачарованно читал. И снова и снова открывал страницу с рисунком обезьяны. Я смутно отметил, что Эбби ушла, а близняшкам пришлось орать, чтобы добыть свое какао.

Пока они весь день валялись в кровати – спали или работали над таблицей, – я сидел внизу на канапе, изучая документ доктора Айвенго Скрэби. Во многих местах чернила выцвели и читались с трудом, но к вечеру я все же осилил все семьдесят страниц. Книгу явно писал сумасшедший. Ее главный тезис – до абсурда детское и ненаучное предположение, опиравшееся на обезьяну, найденную на чердаке Ядров, – судя по всему, был навеян завистью к Чарлзу Дарвину. Скорее всего, автор, доктор Айвенго Скрэби, и впрямь являлся неким таксидермистом, как он утверждал. Его широкие познания в таксономии не вызывали сомнений, а если чучела на чердаке – его работа, то он, без сомнения, мастер. Но, как и большинство таксидермистов, зоолог из него вышел никудышный, и он явно жаждал произвести фурор в зоологических кругах.

По-своему занимательная книжка. Разумеется, полный бред. Сам тезис можно выкинуть сразу. Зато набросок обезьянки включил мозги. У меня проснулся аппетит. Я хотел узнать побольше об этом виде. Срочно. Потому что, если они вымерли, как утверждал Скрэби, чучело стоит кучу денег.

Кучу денег.

Я не мог выкинуть мысль из головы весь день, и она продолжала там трещать, даже когда я вечером отправился в бар.

Я вошел, и меня поприветствовал Норман Ядр.

– Привет герою-завоевателю, приятель! Что думаешь о новости? Небось не на шутку взволнован – у тебя-то их две на руках? – И он подмигнул.

– Какой новости?

– Ты не слышал? – рассмеялся Рон Биттс.

– Ее крутят во всех выпусках с пяти часов, – добавил Тони Малви.

– Что там? Гоните.

– Женщина в Глазго утверждает, что беременна, – торжествующе объявил Норман, вручая мне пиво. – Выпьем, приятель!

Какое-то время я это переваривал.

– Что, естественно? Не из Банка Яйцеклеток до взрыва?

– Нет. Совсем недавно. – Глаза его горели от возбуждения. – Смотри сам, приятель. – И он включил новости.

Телевизионный выпуск подтвердил все, что ребята говорили о женщине из Глазго. Но тем дело не кончилось. Количество беременных возросло с одной до…

– Семи тысяч? Что, всего за пару часов? – закричал Рон Харкурт. Мы все уставились на экран.

– НИЧЕГО СЕБЕ! – воскликнул Норман. – Ни черта себе поворот, а? Я всегда говорил: британцы выживут! – Он извлек бумажную салфетку из кармана кардигана и, не стыдясь, промокнул слезу. – Чудо жизни, Сам! Только представь! Мы снова услышим шлеп-шлеп маленьких ножек!

В программе новостей показали карту Великобритании. Концентрические круги расходились от Глазго, где был отмечен первый случай беременности; кажется, дальше заявления сыпались последовательно из областей к северу, югу, востоку и западу от города.

– Смотрите! – закричал Рон Харкурт, тыча в анимированный график. – Волна прошла за Ханчберг!

Разнообразные ученые, духовные лидеры и политики оживленно обсуждали известия. Это возрождение, соглашались они. Триумф. Мы снова можем планировать будущее.

– Мы всегда утверждали, что это временный спад, – самоуверенно заявил некий политик.

И только один тип – бледный заикающийся профессор – усомнился:

– Но где д-д-д-д-доказательства? – повторял он. – Хотя бы один случай подтвержден медицинской экспертизой? – Я уже слышал его по радио. Какой-то психолог.

– Семь тысяч тестов на беременность не могут лгать! – возразила ему женщина.

– Н-н-н-н-неужели? – парировал тощий человечек. – А мы уверены, что все они купили эти т-т-т-т-тесты? Не д-д-д-д-думаю. Мы же говорим о семи тысячах ж-ж-ж-ж-женщин. Я сомневаюсь, что в с-с-с-с-стране есть с-с-с-с-столько т-т-т-т-тестов на б-б-б-б-беременность!

– И ему не стыдно! – заорал Норман, побагровев от возмущения.

Публика в студии и «Упитом Вороне» дружно согласилась. Раздались крики негодования и вопли в духе «Уберите его из шоу!», «Да как он смеет!».

– Не хватало нам только фатализма, – кивнул какой-то священник. – Лучше давайте опустимся на колени и возблагодарим за все Господа, друзья!

Но тощий психолог жалостно не унимался:

– Я не пытаюсь р-р-р-р-развеять эйфорию, которая охватила н-н-н-н-н-нацию. Поверьте мне. Я хочу, чтобы у моей жены родился р-р-р-р-р-ребенок не меньше, чем любой м-м-м-м-мужчина. Но нам стоит помнить, что все эти т-т-т-т-тесты легко подделать. Вдобавок, премия слишком в-в-в-в-велика.

– В шею его! – закричал Тони Вотакен.

– Возможно, это все лишь с-с-с-с-самообман, – предположил психолог, но его заикающийся голос потонул в хоре негодования.

– Вот ведь с-с-с-с-собака на сене! – возмущенно заорал Билли Оводдс. – Он хочет сказать, что все эти б-б-б-б-б-беременности выдумали ради денег!

Все рассмеялись.

– Но, признайте, это и впрямь довольно странно, – заметил я. – Все вдруг взяли и з-з-з-з-забеременели.

– Не все, – отозвался Норман. – П-п-п-п-посмотрите на карту! Глазго! Это началось в Глазго и распространяется повсюду. Да и по-любому не страннее, чем то, что зачатия резко прекратились в М-М-М-М-Миллениум.

Мне пришлось признать, что он прав.

– Правь, Британия! – закричал Норман. И запел. Вскоре мы все присоединились. Такое способствует взлету патриотизма. Все парни вместе.

– Правь, Британия, Британия правит морями! – затянули мы, пьяно пошатываясь и обнявшись за плечи. – Б-б-б-б-б-британцы никогда, никогда не будут рабами![112]

И в ту же ночь, когда я дополз домой из «Ворона», близняшки огорошили меня новостью. Они сидели на кровати в куче праздничных воздушных шаров и пили какао с солодом через ультрамодные трубочки.