Владимир Кузьменко - Гонки с дьяволом

Я разделся и с наслаждением вытянулся на свежих простынях. Усталость давала о себе знать и я заснул мгновенно.

И опять я шел по берегу пустынного моря. Он ждал меня на старом месте. Плавки у него, правда, были теперь другие. Синие с белым поясом, на котором поблескивал миниатюрный золо-тистый якорь.

Завидев меня, он приподнялся и приветливо помахал рукой. На этот раз он не принимал образ Бориса Ивановича и предстал предо мною в своем первозданном величии.

— Привет!

— Привет! — ответил я. — Зачем я тебе снова понадобился?

Он поморщился как от зубной боли:

— А ты невежлив! Просто так. Разве ты не рад?

— Рад… Но что-то я не слышал, чтобы черт «просто так» беспокоил человека.

— Фи! Как грубо! Черт! Почему надо обязательно говорить обидные прозвища!

— Прости, я не знал, что это обидно! Просто, у нас так принято тебя называть.

— Вы, люди, всегда были неблагодарны! У меня есть хорошее имя. Почему не быть вежливым в обращении?

— Как же лучше тебя звать?

— Люцифер! Это и красиво, и вежливо.

— Ты сказал «неблагодарные». За что ж тебя благодарить?

— Вот-вот! Вы, люди, молитесь своему папочке, который бросил вас на произвол судьбы и даже отказывается платить алименты. А того, кто вас вырастил и воспитал, признавать не хотите!

— Уж не ты ли?

— А что? Кто дал вам познанье? Я! Кто наделил вас самым главным — желанием? Опять я! Чем вы бы были без этого? Выходит, вы всем обязаны мне. А что до происхождения, то не забывайте, что ваш прародитель — Каин, а Каин… — он замолк. — Впрочем, это не моя тайна! Я всегда был корректен с женщинами, как, полагается настоящему мужчине, и не… В общем, я не занимаюсь сплетнями! А ваш папаша? Что он для вас сделал? Выгнал из дома, не дав предварительно никакого образования. Мало того, он вас топил, как котят во Всемирном потопе. Я уж не говорю о чуме и египетской тьме! И за что вы его так любите, а меня, вашего истинного творца и воспитателя, презираете, называете обидным прозвищем?

— Все это чушь. Никто никого не создавал. Образовалась мембрана, клетка, возникла жизнь и так далее.

— Вот-вот! А кто создал мембрану? Я ее создал, а шеф все приписал себе. Разве у вас таких случаев не было, когда открытие делает аспирант, а все заслуги приписывает себе профессор? Сплошь и рядом!

— Что же ты от меня хочешь?

— Да ничего. Просто скучно! Хотелось поговорить с умным человеком. Раньше было легче. Вон сколько их, умников, было, а теперь? Раз-два и обчелся!

— Неужели столько погибло людей?

— А ты как думаешь? Мало того! Вы все еще продолжаете убивать друг друга. Ты знаешь, что сейчас в двести раз меньше людей на планете, чем их осталось после эпидемии. Тут, конечно, не последнюю роль сыграли псы, но и вы сами хорошо приложили к этому руку!

— На что ты намекаешь? На то что мы уничтожили бандитов? Разве мы поступили несправедливо?

— Справедливо. Не спорю! Но знаешь, по этой справедливости надо было раньше уничтожить всех римлян, ассирийцев, греков, инков, ацтеков… Всех-всех! А если быть более точным, то следовало вас всех уничтожить еще тогда, когда вы ходили с каменными топорами.

— Так ты что, считаешь, что надо было оставить все как есть? Дать бандитам возможность дальше насиловать, убивать…

— Я ничего не считаю! Я просто говорю, что справедливо было бы вас всех уничтожить еще в каменном веке. Если, конечно, исходить из твоего представления о справедливости!

— Что же ты предлагаешь?

— Ничего, — он откровенно зевнул, — решай сам! Если ты тверд в своих убеждениях. Мне даже интересно, что у тебя получится!

— Разве я один такой?

— Вот ты уже спрашиваешь.

— Ладно. Считай, что я ни о чем не спрашивал. Он пожал плечами.

— Как хочешь. А знаешь, я немного вам завидую.

— Интересно?

— У вас есть желания.

— А у тебя их нет?

— Нет, почему же? Есть. Но, как бы тебе сказать? Когда они мгновенно осуществляются, то это становится неинтересно. Вот и с тобой мне интересно потому, что ты ничего не просишь. Другой бы на твоем месте попросил дворец и сорок прекрасных дев. Что еще просить у черта?

— Зачем? Дворца мне не надо, а дев у нас и так слишком много.

— Вот-вот! И что же вы собираетесь с ними делать?

Он расхохотался. От этого хохота вздыбились волны и зашаталась под ногами почва.

— Слишком? Ну нет! Это еще что. Будет еще больше! — он продолжал хохотать. — Ох, не могу! Ну как же вы до этого додумались? Мне, черту, такое в голову не пришло. Дьявольская штучка. Ха! Да, Дьявол по сравнению с вами — невинный младенец! Вы его обогнали, обошли на всех поворотах. Теперь наслаждайтесь. Берите себе жен — десять, сто, тысячу, сколько хотите! Брюнеток, блондинок, рыжих! Ха-ха-ха! Все равно останутся — еще!!!

— Так ты что? Выносишь нам приговор?

— Я? Уволь, приятель. Вы сами. Сами!

— Вот ты и проговорился. Заметь, я тебя не спрашивал. Мы не могли все решить, возник ли вирус спонтанно или его сделали в лаборатории. Выходит — в лаборатории.

— Тебе от этого легче? Но я тебе ничего не сказал, когда говорил — сами. Это еще ничего не значит. Разве вы не создали условия для мутирования микроорганизмов?

— Но этот вирус патогенен только для человека.

— Потому, что человек патогенен для природы. Тебя такой ответ устраивает? Вы что, думали, что природа — это только среда обитания? Какая самоуверенность! Что вы знаете? Улитка переползла с одного листа на другой и думает, что открыла новый континент.

— Так что, выходит, это все — природа?!

— А разве вы — не часть природы? Вот видишь. Логика ответа. Ни да, ни нет. Попробуй сам додумайся. Раз спрашивать не хочешь. Оставайся гордым. Смотри — восходит солнце.

Над морем появился огромный огненный шар Он был больше, чем привычное дневное светило, но светил не желтым, а красным светом.

— Живи! Я посмотрю, выпутаетесь ли вы из того, что сами себе создали?

Он повернулся ко мне спиной и пошел по берегу. Солнце, если это было солнце, между тем росло в размерах и, казалось, приближалось. Глазам стало больно. Казалось, сейчас оно коснется воды. и море испарится. Не помня себя, я бросился бежать и проснулся. Мне в глаза бил свет. Это горела свеча.