В. Галечьян - Четвертый Рим

— Не так, — произнес чей-то голос. Луций внезапно обнаружил за своей спиной двух удивительно спокойных здоровяков в одинаковых джинсовых рубашках, расстегнутых на груди. Все их отличие состояло в том, что у одного на шее болталась толстая золотая цепь, а у второго проглядывал золотой же крестик с красным камнем. Стоящие молча разглядывали голые Линины груди и разорванный лифчик, лоскуты которого зажимал в руке рыжий. Другой рукой он зажимал нос. Сквозь сжатые пальцы на пол падали черные капли крови. Ничего не замечая от боли и ярости, педель отшвырнул прочь обрывки материи и, вскочив на ноги, схватил свободной рукой Лину за плечо. Девочка крутанулась всем своим худеньким обнаженным тельцем и не смогла высвободиться.

— Сейчас они его зарежут, — в ужасе подумал Луций, — и тогда накрылась моя поездка…

Рыжий, не видя, что происходит у него за спиной, оторвал вторую ладонь от лица и стал заламывать Лине руку за спину. Кровь ручейком стекала с его подбородка на белую рубашку, но он уже ни на что не обращал внимания. Подтянутые молодые люди молча наблюдали за манипуляциями педеля. Потом, к удивлению Луция, один из них почесал переносицу и отвернулся. Второй отступил на шаг как бы для того, чтобы дать простор борющимся.

Луций обхватил педеля сзади и пытался оттащить от девочки, когда раздался легкий шлепок и тело воспитателя обвисло у него в руках. Это охранник ударил педеля в бок носком сапога с разворота. Второй охранник подошел с другой стороны, и голова педеля резко откинулась назад, ударив затылком Луция в грудь. От боли юноша отпустил тело, и оно безвольно распростерлось на полу. Лина выдернула из-под педеля свой заляпанный кровью свитер и натянула его. Один из охранников набросил на нее боа. Морщась от отвращения и боли, девочка встряхнулась, повела плечом, потом упрямо улыбнулась Луцию:

— Мой защитник, — гордо сказала она и, подскочив к студенту, нежно поцеловала в губы.

Не оборачиваясь, троица выскользнула из тесного коридора и бросилась вниз. Педель зашевелился, встал на колени и пополз к выходу. Он повернул голову к Луцию, будто желая что-то сказать, но руки перестали держать тело, и педель распластался на каменном полу.

Луций оттащил педеля в его каморку, уложил в постель и, убедившись, что тот не пришел в себя, но дышать стал ровно и спокойно, с чистой совестью закрыл дверь на ключ. Потом вернулся к себе и разбудил гостей. Обсудив с Никодимом сложившуюся ситуацию и выработав стратегию поведения, он выставил гостей и стал собираться на занятия.

Пузанский, выслушав Луция, обещал ему поддержку и посоветовал, как и Никодим, «быть в полном отказе»: девицу, мол, знать не знаю, как истинный римлянин защищал от посягательств педеля, внезапно вмешались посторонние, которые-де оглушили самого Луция, поэтому он их даже не видел и ничего сказать о них не может. Выдав Луцию ценные указания, Пузанский велел ему немедленно отправляться на занятия по все той же римской риторике.

Предпоследняя лекция обещала стать самой длинной и нудной, но выхода не было, и, заняв традиционное место в среднем ряду, Луций приготовился делать вид, что слушает разглагольствования магнитофона.

— Фигура определяется двояко: как всякая форма, в которой выражена мысль, или как сознательное отклонение простой формы в сторону большей поэтичности, красноречия. Словесные фигуры являются неким видом построения речи. Удво-повтор-ение одного, нескольких слов в целях усиле-возбужде-ния речи-сострадания сильно действует на слушателя и больно ранит противника, подобно копью, вновь и вновь вонзающемуся в одну и ту же часть тела. Так использование Нероном союза «если» позволяет подчеркнуть невосприимчивость народа к либеральной политике. Даже после раскрытия заговора Плавта и Суллы, римские граждане не сделали для себя никаких выводов, что поставило под угрозу законное управление страной.

Как истинный «отец отчизны» Нерон вынужден задуматься о судьбе Октавии:

Только Луций, из последних сил приподнимая захлопывающиеся веки, решил, что, похоже, и у него появилась та, о чьей судьбе он может задуматься, как в разбитое окно вплыла золотоволосая девочка в белом платье с длинным шлейфом. Ее распущенные волосы коснулись щек Луция, он погрузил в них руки и тяжелая гибкая, податливая лента заструилась между пальцами юноши. Тогда Луций с головой окунулся в прохладную сверкающую гладь, в ответ нежные пальчики коснулись его затылка и прочертили на нем таинственные неведомые знаки. А голова юноши продолжала неспешное движение, пока не легла на два мягких кружочка на белой плоскости.

— Лина! — выдохнул юноша, вспомнив грудь девочки под разорванным педелем свитером и прильнул к ней.

— Луций, — ласково прижала его к себе девочка. В этот миг страшный удар тряхнул неожидавшего подобного предательства Луция. Он подпрыгнул на месте и раскрыл глаза. Вместо прекрасной наяды его окружали сокурсники, подобно юноше, отчаянно боровшиеся со сном.

Привычный к подобным метаморфозам преподавательский контингент невозмутимо продолжал свое дело:

— Антистрофой называется такой прием, когда мы повторяем не первое слово, как в предыдущем случае, а постоянно возвращаемся к последнему, как Нерон в своих мыслях о народе.

Охват — фигура, объединяющая оба вида украшения. При ее применении часто повторение начального слова с неоднократным возвращением к конечному, повторяются одновременно началь-конеч-ные слова.

Нерон не понимает причин разложения трудового Рима:

Одновременно кесарю приходится оберегать и собственную личную жизнь: