Клиффорд Саймак - Зарубежная фантастика

— А зачем вы придали мне такой вид? — сердито спросил Саттон. — Зачем было нужно изменять мою внешность?

— Видите ли, сэр, — объяснил Херкимер, — дело вот в чем. Мы исходили из того, что ни один человек, будучи в здравом уме, не захочет стать андроидом. Поэтому мы превратили вас в андроида. Они будут искать человека. Им и в голову не придет даже взглянуть на андроида, когда они ищут человека.

Саттон вздохнул.

— Хитро придумано, — сказал он. — Я полагаю…

— Да, конечно, они поймут через некоторое время, сэр, — весело согласился Херкимер. — Но это даст нам лишнее время. Время для того, чтобы выработать дальнейший план.

Он двигался вдоль стены, открывая шкафчики и вытаскивая оттуда одежду.

— Очень приятно, сэр, что вы опять с нами. Мы пытались найти вас, но это было очень трудно. Мы полагали, что вас где-то держат ревизионисты и поэтому удвоили меры предосторожности, тщательно наблюдая за их действиями… В течение последних пяти недель мы знали каждый шаг Тревора я его банды.

— Пяти недель? — воскликнул Саттон. — Вы сказали — пяти недель?

— Конечно, сэр. Пяти недель. Вы исчезли как раз семь недель назад.

— По моему календарю, — сказал Саттон, — это было десять лет назад.

Херкимер слегка кивнул, ничуть не удивляясь.

— Время — удивительная вещь, сэр. Оно не перестает ставить человека в тупик.

Он положил одежду на постель.

— Если вы наденете это, сэр, мы сможем пойти позавтракать. Ева ожидает вас. Она будет рада видеть вас, сэр.

Тревор промахнулся три раза подряд. Он печально покачал головой.

— Вы в этом уверены? — спросил он человека, который сидел напротив него.

Человек кивнул головой. Губы его были плотно сжаты.

— Это ведь может быть пропагандой андроидов, вы понимаете? — еще раз спросил Тревор.

— Они хитры. Этого никогда не следует забывать. Андроиды, несмотря на то, что они постоянно кланяются и шаркают ножкой, так же хитры, как и мы. Вы понимаете, что это означает? — требовательно спросил человек.

— Что это означает?

— Я могу вам ответить. С этого момента мы не можем уже с уверенностью сказать, кто из нас является человеком, а кто — андроидом. Вы можете быть андроидом или я…

— Совершенно верно, признал Тревор. — Так ют почему Саттон был так самоуверен вчера Он сидел там же, где сидите сейчас вы, и у меня все время было такое ощущение, что он смеялся надо мной…

— Я не думаю, что Саттон знает это, — возразил человек. — Это секрет андроидов Только некоторые из них знают его. Они не станут рисковать, чтобы позволить человеку узнать свою тайну.

— Даже Саттону?

— Даже Саттону.

— Как вы, однако, любите подчеркивать их интеллект, их высокий интеллект, — раздраженно проговорил Тревор.

— Вы, конечно, собираетесь что-нибудь предпринять в этом направлении? нетерпеливо спросил человек

Тревор уперся локтями о стол сплел пальцы рук.

— Конечно, — усмехнулся он. — А теперь слушайте внимательно. Вот что мы сделаем…

Ева Армор поднялась из-за стола и подняла руки в приветствии.

Саттон притянул ее к себе и поцеловал.

— Это, — сказал он, — за те миллионы раз, когда я думал о тебе.

Она засмеялась ему в ответ, веселая и счастливая.

— Неужели миллионы раз, Аш?

— У него время шло иначе, — объяснил Херкимер. — Он отсутствовал десять лет.

— О, — удивилась Ева, — о, Аш, как это ужасно! Он усмехнулся, глядя на нее.

— Не так уж это ужасно. Всего десять лет отдыха. Десять лет мира и спокойствия. Я работал на ферме, если ты знаешь. Сначала это было довольно тяжело, а потом я даже пожалел, когда пришло время уходить.

Он придвинул ей стул и сел между ней и Херкимером.

На завтрак у них были ветчина, яйца, поджаренный хлеб с джемом и крепкий черный кофе.

Во дворике, где стоял стол, было очень приятно. В листве деревьев над ними беззлобно ссорились птицы. На клевере, росшем в щелях между плитами, которыми был вымощен дворик, жужжали пчелы.

— Как тебе нравится мой дом, Аш? — спросила Ева.

— Здесь чудесно, — ответил он. И, как будто это имело какую-то связь с предыдущим, он продолжал:

— Вчера я видел Тревора. Он пригласил меня на вершину горы и показал лежащую под ногами Вселенную.

Ева судорожно вздохнула, и Саттон поднял на нее взгляд. Херкимер ждал со странным выражением на вытянувшемся лице, вилка застыла на полдороге к его рту.

— Что с вами обоими происходит? — спросил Саттон. — Вы мне не доверяете? — тут же сам ответил он на свой вопрос.

Конечно, они не доверяют ему. Ведь он был человеком и мог предать их. Он мог так исказить понятие Судьбы, что она оказалась бы Судьбой только для человеческой расы. И не было уверенности, что Саттон никогда не сделает этого.

— Аш, — произнесла Ева, — ты отказался?

— Я ушел от Тревора, оставив у него впечатление, что еще вернусь обсудить это. Я ему ничего не обещал, просто он уверен, что все так и будет. Он сказал, что я пока свободен и могу, как он выразился, “биться головой о стену еще некоторое время”.

— Думали ли вы об этом, сэр? — Херкимер напрягся еще больше.

Саттон покачал головой.

— Нет. Совсем мало. У меня просто еще не было времени и возможности спокойно подумать об этом. В этом что-то есть. Вы бы поняли меня, если бы были людьми. Честно говоря, я иногда задумываюсь, как много человеческого еще осталось во мне.

— Несколько хорошо ты информирован об этом, Аш? — спросила Ева мягким голосом.

Саттон потер лоб.

— Достаточно, как я полагаю. Я знаю о войне, которая ведется во времени, и о том, как она ведется. У меня два тела и два разума. Во всяком случае, у меня есть тело, которое может заменить человеческое, и такой же разум. Я знаю кое-что о том, на что я способен. Может быть, у меня есть еще способности, о которых я пока не знаю. В это надо как бы врасти. Каждая новая способность появляется с трудом.

— Мы не могли сказать тебе об этом раньше, — мягко объяснила Ева. — Хотя это было бы очень просто сделать. Но ты бы не поверил нам. Когда дело идет о времени, нужно вмешиваться как можно меньше, ровно настолько, насколько можно изменить событие в нужном направлении. Я пыталась предупредить тебя, Аш, понимаешь? Насколько осторожность позволяла мне.

Он кивнул головой.

— После того, как я убил Бентона в доме ЗАГА, ты сказала мне, что не видела меня в течение двадцати лет.