Ольга Чигиринская - Мятежный дом

Так или иначе, но несколько минут спустя болтанка прекратилась, глайдер встал на грунт, Монтега вывели наружу и сняли мешок. Мальчишка отодрал от его губ упаковочную ленту.

— Вот теперь я вас послушаю.

Они и в самом деле находились под скальным навесом, довольно глубоко. Под ногами хлюпала вода: Сухую Бухту начало подтапливать. Еще недели три — и навеги, встав на воду, смогут выйти в море…

— Во-первых, — сказал Монтег, — господин Шастар, вы идиот. Мальчику в данной ситуации позволительно терять голову, но вам-то нет. Ни при каких условиях вы не могли похищать человека, не замешанного в вашу вендетту. Даже если мой труп не найдут, подозрение неизбежно падет на вас, и эта уловка с оружием…

— Сработает, — отозвался Суна. — И подозрение на господина Шастара не падет, а труп ваш найдут в таком виде, что подумают сразу на меня. С первым мы покончили, давайте сразу свое «во-вторых».

Монтег вздохнул.

— Ваши близкие живы.

До этого момента юноша держался великолепно — но тут дрогнул. Лицо исказилось, словно по нему пошла судорога, горло изменило: севшим голосом он сказал:

— Ты врешь.

— Зачем мне? — Монтег пожал плечами. — Во время обыска вы вытащили у меня мнемопатрон. Просмотрите его.

Не сводя с Монтега лихорадочного взгляда, парень нашарил в кармане патрон, зарядил его в сантор и направил проецирующий луч на воду под ногами. Не лучший вариант отражающей поверхности — изображение, сотканное из света, колебалось и дробилось — но звук был четким.

— Джек, дорогой. Ты, наверное, измучился, гадая, куда мы пропали. Мне горько от того, что я не могу сказать тебе ничего радостного. Мы в плену у некоего Морихэя Лесана, человека без жалости и совести. Он — синоби, шпион дома Рива, и сейчас мы находимся на тайной планете Рива, Картаго. Шансов бежать нет, эту запись я делаю по его приказу. Джек и Гус — такие же пленники, как и я, Элисабет, к счастью, ничто не угрожает. Она — принцесса дома Рива, собственно, это и было причиной нашего пленения…

Молодой человек прослушал запись до конца.

— Из этого, — сказал он сквозь зубы, — я могу узнать только то, что миледи была жива три месяца назад. Может быть, вы ее уже убили. Или продали. Или отослали за выкуп к лорду Якобу.

— Переговоры о выкупе идут, — кивнул Монтег. — Но не с лордом Якобом. А с Джелалом Брюсом.

— А может быть, они уже закончились? — оскалился морлок.

— Принципиальная договоренность достигнута, но детали — где и как состоится передача пленников — еще обсуждаются. Лорд Брюс, опасаясь, что мы получим инструмент для шантажа, настаивает на посреднике. Мы, поскольку нам нужен инструмент для шантажа — на том, что посредника быть не должно.

— Это ловушка, — юноша нехорошо засмеялся. — Я думал, Моро умнее, честное слово. Он хоть сам понимает, как это глупо? Чтоб я полез прямо в манор, в его руки? Поверил его прихлебателю? Убирайся отсюда к чертовой матери.

— Эй, мы же можем допросить его под шлемом, — сказал Шастар.

Дик рассмеялся.

— Конечно, можем! Еще как можем — на это Моро и рассчитывает. Я думаю, он говорит нам правду. Леди Констанс жива и в маноре — но вот охранные системы уже не те, что он запомнил, улетая. Господин Шастар, совсем недавно чуть ли не у меня на глазах один человек под шлемом дал информацию, которая привела допросчиков в ловушку. Потому он и не пытался сорваться с крючка, потому и вел себя как овечка, что напрашивается на допрос. Потому здесь именно он — ведь Моро мог послать кого угодно, да хоть гема, но он послал именно этого. Думал, я кинусь как голодная собака на кость.

— В вашей теории есть только одно слабое место, юноша, — теперь настала очередь Монтега смеяться. Ну, не чудесный ли это мир? — Если все так как вы говорите, если Лесан послал меня к вам с промытыми мозгами, с расчетом на то, что вы не устоите перед соблазном схватить меня и выпотрошить — а ведь вы не устояли — и впоследствии убить, то почему я пошел?

— Вы правы, я не знаю объяснения, — паренька передернуло. — Но… мне плевать, честно. Может быть, он и на тебя нашел крючок. А может, это промывка мозгов. Какое мне дело.

— В искренность моих намерений вы, стало быть, не верите.

— Искренность намерений синоби! Скорость звука в вакууме! Температура минус по Кельвину! Эй, а может, план в том, чтобы у меня от смеха сделался заворот кишок?

— Похоже, Лесан выбрал слишком сильную вакцину против наивности.

— Похоже, что он выбрал идиота для выполнения своего задания. Возвращайтесь к нему и скажите, что провалились.

Беда с параноиками в том, что они очень логичны, и подбор контрдоводов весьма затруднителен, поскольку логика параноика строится на его же собственной аксиоматике, которая в ряде мест может быть вполне здравой.

— Я не синоби, — раньше, чем договорил, Эш понял, что сказал глупость — любой синоби на его месте утверждал бы то же самое.

— Да ну? Придумайте что-нибудь еще, сеу Монтег.

— Я не хочу ничего придумывать, — Эш тряхнул головой. — Я устал, и поди ты к дьяволу, упрямый дурак, если готов резать глотки из-за мертвой женщины, но не хочешь побороться за живую.

— Заткнись! — что-то свистнуло в воздухе, хлопнула ткань, и плечам Монтега стало холодней и легче. Голова-то была на месте, а вот плащ… От плащ-накидки осталась только горловая часть — все, что ниже плеч, упало в лужу. Конечно, никакой сказочной точности, кочующей из байки в байку, не было — флорд рассек одежду и оставил на плечах несколько порезов. Но это все равно впечатляло.

— Браво, — холодно скзаал Эш. — Умеешь. А думать ты умеешь?

— Сэнтио-сама! — предостерегающе крикнул морлок.

— Я умею думать, — сказал Суна. — И я думаю, сударь, что искренни вы или нет — вам лучше отсюда уйти. Я сегодня не в настроении убивать, но настроение переменчиво.

— Я того же мнения, — сказал морлок. — Уходите, сеу Монтег. Увозите его, сеу Шастар, и не возвращайтесь за нами. Мы сами вас найдем.

Шастар помог Монтегу забраться в кабину. Рук не расковал, да Монтег и не настаивал. Все сложилось несколько иначе, чем он полагал, но его устраивал и такой исход. Обдумав свое положение, он развеселился — его устраивал практически любой исход. По всему, он должен был чувствовать ебя счастливейшим человеком на земле. Но не чувствовал.

Навега, становясь на грунт, слегка перекосилась — и потому пол в кухне был наклонный, а тарелку приходилось наполнять в два приема, чтобы наесться как следует.

— И ты его не убил, — заключил Пуля.

— И я его не убил. И не допросил. Только плащ порезал и дал по морде.