Александр Борисов - Борисов Александр Анатольевич

   Каждый нормальный человек боится высоты. Я научился преодолевать этот страх во время учебной практики на парусной баркентине "Сириус". Труднее всего было заставить себя бежать следом за всеми по сигналу тревоги и подняться хотя бы на самую нижнюю рею. Остальное дошло через руки: чем выше ты успеешь взобраться - тем легче парусное полотно, тем проще с ним управляться. Уже в конце первой недели мы искренне завидовали тому, кто успевал всех обогнать и "взлететь молодецки" под самый топ. Глянешь оттуда на палубу: (мама моя!), а она не больше детской ладошки.

   - Не отставать! Не растягиваться! - голос Стаса был перетружен и зол.

   Первогодки, - удовлетворенно подумал я, окутывая пространство вокруг себя двойным защитным экраном, - первогодки или курсанты. Не сошел же "психолог" с ума, чтобы без дела орать на зачистке?

   - Осторожнее, олухи! - грянуло прямо над моей головой. - Кто вас учил так обходить препятствия? Дистанцию, дистанцию соблюдать...

   На каску просыпались песок и мелкие камни.

   - Теперь уже скоро, - успокаивающе произнес чей-то знакомый голос, - слышишь, как рыбой несет?

   Я прижался к скале, как в детстве к материнской груди, даже кончиками волос ощущая разящий, безжалостный свет, шарящий над моей головой.

   - Так, машины уже на подходе: шустренько, молодцы.

  Кажется, это молчун Игорь. У него, оказывается, картавый прононс. Я хотел было представить себе внешность капитан-лейтенанта: благородную седину на висках и тяжелую челюсть убийцы, но земля под кованым каблуком щедро присела. Меня чуть не выдавило из норы.

   - Осторожнее, черт, не пугай! Смотри куда прешься. Грохнешься тут смертью храбрых и других за собой! Вон какая высотища - фонарик не добивает...

   Шаги начали удаляться. Сначала направо, потом вниз. Наконец, затихли совсем.

   - Господи, - шептал я, почти не дыша, - Господи, неужели мне опять повезло? Господи, как хорошо, что у них фонари вместо приборов ночного видения и Стас вместо собаки! Господи, только бы... только бы никто не обернулся, пока я не выберусь на поверхность!

   Луч фонаря, совершив полукруг, ударил в мою сторону, змейкой вернулся обратно и уткнулся под ноги человеку в выцветшем камуфляже. Вокруг него тот час же образовалась громадная лужа света.

   Я откатился подальше от края в сторону замшелого валуна. Затаившись в его тени, осторожно выглянул из укрытия.

   - Что у тебя там?

   - Сигареты. Почти полная смятая пачка. И рыбой несет...

   - Ты лучше, лучше смотри! Тут еще и презерватив почти не использованный, тоже рыбой несет. Вон, чуть подальше, бутылка из-под "Стрелецкой"... ты собирай, собирай, да сидор открой пошире! - голос Стаса звенел от ярости. - А ну, прекратить ржать! Вперед, шагом, арш!

   Белобрысый мальчишка злобно передернул плечами, отчаянно сплюнул. От всей души матюкнулся простуженным басом. Десантура! Пуговицы расстегнуты до пупа, укорот АКС-74У болтается в районе яиц, берет заправлен под левый погон. (Правша, стало быть, или двурукий). Видок у бойца, как любил дядя Вася Маргелов. ВДВ так раньше и называли: Войска Дяди Васи...

   Паренек пнул ногою бутылку из под "Стрелецкой", побежал догонять цепь.

   Я вытер холодный пот: опять повезло. Можно спокойно присесть, отдохнуть. Идеальный наблюдательный пункт: отсюда, сверху, очень далеко видно. А "Двина" - та вообще, как на ладони.

   По грунтовке, со стороны плавмастерской "Резец", приближалась вереница огней. Я насчитал шесть. Еще столько же заходило со стороны поселка. Да сколько же их?! - люди в камуфлированных костюмах ловко выкатывались из кузовов, поднимались и грамотно разворачивались в цель. Они охватили причалы полукольцом. Сзади их подпирал второй эшелон отцепления. Черные тени стелились над землей: розыскные собаки уже не рычали - кашляли, захлебываясь слюной.

   Да, Жорка! Выдающийся дрессировщик ставил тебе экстерьер. Не каждому в жизни доводилось такого предать! Загонял ты меня, Жорка, замучил. Только я все равно закурю. Прямо сейчас, назло тебе, сяду и закурю...

   Нервное напряжение не отпускало. Меня колотило, как с приличного бодуна. Губы - и те тряслись. Последнюю пачку сигарет мне удались распатронить только при помощи шкерочного ножа. Стараясь держаться от края обрыва так далеко, чтобы огонек не заметили снизу и достаточно близко, чтобы видеть все, что происходит внизу, я прислонился спиной к своему валуну и, наконец, с наслаждением закурил. А потом, неожиданно для себя самого, затянул вполголоса унылую, дурацкую песню на мотив "Молодого канонира". Слова написались годика два назад, здесь, на "Двине", в разгар ремонтных работ на старенькой сээртэшке со звездным названием "Альдебаран".

   Я старательно допел все слова до конца, делая лишь короткие перерывы, чтобы осуществить очередную затяжку.

   Как ни странно, после моих многочисленных падений в сумке ничего особо не пострадало. Двухкассетник в упаковке, несколько блоков жевательной резинки, банка конфет "Макинтош тоффо" - все это, для пущей сохранности, было надежно завернуто в мою цивильную одежду. Может быть, я сегодня ее надену, если, конечно, успею добраться до мест, где живут люди. Там, у людей, все вышеперечисленное можно будет без проблем обменять на деньги. Сейчас в магазинах товара - шаром покати, ничего не купить без талонов. Можно сказать, это мой золотой запас. О зарплате можно забыть, о машине тоже - лучше уж сразу ехать к Мушкетову и сдаваться. Не продавать же свой старинный серебряный перстень, с изображением леопарда? Я получил его в наследство от деда и не отдам ни за какие деньги...

   Я еще раз взглянул на перстень. Смутное беспокойство не отпускало. Более того, оно постепенно перерастало в тревогу, но никак не желало оформиться в ясную мысль.

  Стоп, - сказал я себе самому, - давай-ка еще раз прокрутим в памяти несколько спорных моментов.

   Была ли у меня на руке виртуальная копия этого перстня в тот момент, когда я "материализовался" в каюте? Точно была! Я это прекрасно помню, поскольку именно правой рукой пытался пройти сквозь железную переборку. Где же двойник его потерял? Ведь той же самой рукой он расстегивал кожаный плащ перед тем, как засунуть его в обрезок чугунной трубы. Но перстня на ней уже не было. Может, случайно выронил, зацепившись за борт "спасателя"? Тогда это не страшно: отдельный предмет из прошлого не сможет существовать в границах реального времени. Он испарится. Исчезнет так же внезапно, как и возник. А если его отобрал Стас?