Нил Шустерман - Страна затерянных душ

Как раз в тот момент, когда Элли собиралась отправиться в трюм, чтобы напечатать еще несколько фальшивых предсказаний, в ее комнату без стука вломился Сморчок в сопровождении четырех уродцев.

— Он требует, чтобы ты поднялась на палубу, — заявил Сморчок. — Немедленно.

В этом не было ничего особенного. Макгилл имел привычку вызывать к себе людей, повинуясь импульсу, словно все должны были ставить его расписание во главу угла. Однако впервые Сморчок позволил себе вломиться в каюту, не соизволив хотя бы постучать в дверь.

— Что ему нужно?

— Тебя, — только и сказал Сморчок.

Хотя он не раз помогал Элли в прошлом, на этот раз он не дал никаких объяснений, ни малейшего намека, ни улыбки, ни кивка.

— Не советую заставлять его ждать.

Когда Элли поднялась на верхнюю палубу, Макгилл сидел на троне, сцепив клешни перед собой. Выражение его глаз, и без того достаточно недоброе, в тот момент было просто ужасным. Рядом с ним стоял верзила-матрос, которого Элли уже давно не видела. На нем была одежда профессионального борца, больше похожая на клоунский наряд.

— Добрый вечер, — сказал Макгилл.

— Ты хотел меня видеть? — осведомилась Элли.

— Да. Я хочу знать программу уроков с восьмого по двенадцатый.

— Сначала закончи седьмой, — посоветовала Элли. — Потом узнаешь, в чем заключается восьмой.

Для седьмого урока Элли подобрала отличное задание. Макгилл был записным забиякой, и Элли решила, что ему не повредят трое суток молчания. Пока что Макгилл не смог продержаться и двадцати четырех часов.

— Ты только что говорил, — заметила Элли. — Придется начинать все сначала, полагаю.

Макгилл подал знак парню в костюме борца.

— Молотилка, тащи ее сюда.

Здоровяк послушно потопал в одну из кают и вернулся, катя перед собой бочку. Он выкатил ее на середину палубы и поставил на дно.

— Ты хочешь посадить меня туда? — спросила Элли. — В этом дело? Попробуй, и ты никогда не узнаешь четыре последних задания.

Макгилл кивнул Молотилке, и тот выдернул гвозди из крышки. Она была наполнена жидкостью, но в ней что-то плавало — что-то светящееся. Когда крышку сняли, находившееся там существо встало на ноги, разбрызгав маслянистую жидкость, похожую на слизь. Увидев, кто это, Элли поняла, что у нее серьезные неприятности. Перед ней стоял Шаман.

— Ты! — воскликнул маленький неандерталец, увидев Элли.

Макгилл поднялся с трона.

— Я тебя туда посадил, — сказал он Шаману. — Отвечай на мои вопросы.

— А если я не захочу?

— Снова закрою тебя в бочке.

Шаман поднял руку, и незакрепленные объекты, лежавшие на палубе, поднялись в воздух и закружились, время от времени попадая в Макгилла.

— Прекрати немедленно или отправишься за борт! — зарычал капитан. — Твое умение двигать предметы меня не впечатляет и не беспокоит. Я тебя победил в прошлый раз, и, если ты снова будешь сопротивляться, я повторю процедуру — на этот раз со всей безжалостностью.

Летавшие вокруг предметы еще некоторое время покружились и медленно упали на палубу.

— Отлично. Теперь отвечай на вопросы.

В глазах Шамана сверкала такая ярость, что ее энергии хватило бы, наверное, чтобы свернуть время.

— Что ты хочешь знать?

— Не верь ему! — крикнула Элли.

Макгилл игнорировал ее слова.

— Расскажи мне об этой девочке и ее друзьях. Я хочу знать, что она умеет.

Шаман засмеялся:

— Эта? Да ничего не умеет! Я предлагал ей учиться, но она отказалась.

— Мне он был не нужен! — возразила Элли. — Меня научили другие.

— Никто, кроме меня, этому не учит, — самодовольно заявил Шаман. — Ты ничего не умела, когда пришла ко мне, и сейчас ничего не умеешь.

— Я знаю, как овладевать людьми! — сказала Элли. — Знаю, как повелевать ими.

Она старалась, чтобы голос звучал уверенно, но вместо этого получался какой-то противный поросячий визг.

— Это правда, — сказал Макгилл. — Я видел, как она это делает.

Шаман выбрался из бочки и подошел к Элли, оставляя на палубе мокрые следы там, где ступали его мокасины.

— Это возможно, — подтвердил он. — У нее есть недоразвитое умение двигать предметы, а значит, есть и другие таланты. Может, она и вправду умеет подчинять себе людей.

Макгилл подошел ближе.

— Я хочу знать только одно: может ли она научить этому искусству? Меня, например?

Шаман даже раздумывать не стал.

— Нет, она не может.

Макгилл устремил на Шамана скрюченный, покрытый мехом палец с острым когтем на конце.

— Тогда ты меня научишь.

Шаман покачал головой:

— Этому искусству вообще научить нельзя. Ты либо умеешь это делать, либо нет. Ты живешь в Стране достаточно долго и должен бы знать, что ты умеешь. Если не научился овладевать людьми, значит, никогда не сможешь.

Элли чувствовала, как Макгилл раскаляется от гнева, словно доменная печь.

— Ясно.

Нет, не печь, подумала она, а магма, кипящая в центре Земли.

— Он лжет! — крикнула Элли. — Он хочет победить тебя и хочет, чтобы ты доверял ему. Он предаст тебя, только отвернись! Я тебе все время помогала. Кому ты поверишь, ему или мне?

Макгилл посмотрел на нее, потом на Шамана. Шаман был слева от него, Элли — справа.

— Кому стоит верить? — снова спросила Элли.

Макгилл снова посмотрел на нее, потом повернулся к Молотилке и другим членам команды, стоявшим у него за спиной.

— Загоните его назад в бочку, забейте крышку гвоздями и сбросьте за борт.

— Что? — заорал Шаман.

— В Стране затерянных душ есть место только для одного чудовища, — проревел Макгилл.

Шаман воздел руки к небу, и предметы снова поднялись в воздух. Но, хотя он был могущественным колдуном, прежде всего он был маленьким мальчиком, и помочь ему было некому. Как он ни пытался бомбардировать матросов всем, что попадалось под руку, они схватили его и посадили назад в бочку.

— Ты будешь наказан! — вопил Шаман. — Ты будешь страдать, я найду способ расправиться с тобой!

Но вскоре ничего, кроме сердитого бульканья жидкости в бочке, уже не было слышно. Молотилка накрыл ее крышкой и забил гвоздями. Вместе со Сморчком они схватились за край бочки и опрокинули ее. Упав за борт, она мгновенно пошла ко дну, даже всплеска не последовало. Ей предстоял путь к центру Земли. Так Шаман встретил свою судьбу.

Когда бочка исчезла из вида, Элли почувствовала, как облегчение струится сквозь нее, словно струи теплого живительного дождя.

— Итак, — сказала она, — раз с этим покончено, можно возвращаться к седьмому уроку. Нет — ничего не говори. Начни прямо сейчас. Я знаю, ты можешь.