Мира Грант - Корм

Шон стоял перед постом охраны. Оттуда, из-за толстого армированного стекла на него подозрительно пялились два чисто выбритых молодчика в армейских комбинезонах. Судя по выражениям лиц, это была их первая вспышка вируса. А мы никак не ассоциировались с людьми, которые добровольно лезут в опечатанную правительственными службами зону. Хотя эту самую зону откроют уже через семьдесят два часа. К тому же там провели проверку по системе Нгуена-Моррисона, распылили хлор и произвели санобработку. Если бы на ранчо выращивали сельскохозяйственные культуры, им бы пришлось закрыть его лет на пять. Именно столько нужно, чтобы вывести из почвы химикаты. Но здесь разводили лошадей, так что просто будут в течение полутора лет завозить воду и корма. Пока не очистятся грунтовые воды.

Как подумаешь иногда, как далеко мы способны зайти, чтобы предотвратить распространение инфекции, — даже жуть берет.

— Проблемы? — Я подошла к Шону и натянуто улыбнулась солдатам. — О, да они нам не рады?

— Были рады, пока я не показал разрешение сенатора. Хотя, по-моему, выдохнули от облегчения, что есть все необходимые лицензии и, следовательно, нас не надо сопровождать.

Шон злобно улыбнулся и вручил нам с Риком небольшие металлические жетоны-пропуска. Любые защитные заграждения среагируют на них и откроются для нас.

— Думаю, мальчики не особенно хотят встречаться с зараженными. В одиночку. Удивительно, как они вообще умудрились сдать экзамены.

— Не задирай местных. — Я прижала жетон к лямке рюкзака, и он мгновенно пристал к ткани (теперь ничем не отодрать) и уверенно замигал зеленым. — Сколько нам дали?

— Стандартные двенадцать часов. Если все еще будем на территории, когда действие жетонов закончится, придется звонить и звать подмогу. И может быть, они нам ответят.

Шон прикрепил свой пропуск к кольчуге.

— Зафиксированы ли какие-либо передвижения в самой зоне или неподалеку? — поинтересовался Рик.

Его жетон перемигивался с желтым светодиодом на наушнике беспроводного телефона.

— Никого и ничего. — Шон махнул рукой в сторону охранников. — Давай-ка поторапливаться, а то загребут за то, что мы ошиваемся возле опасной зоны.

— А могут? — не поверил Рик.

— Мы в сотне ярдов от недавней вспышки вируса, — отозвалась я. — Они все что угодно могут.

При моем приближении ворота ранчо распахнулись, реагируя на жетон. По ту сторону изгороди никто не будет брать анализ крови. Если лезешь на зараженную территорию и сам при этом заражен — твою смерть вряд ли кто-то сочтет большой потерей.

Ворота захлопнулись, а потом распахнулись снова при приближении Шона, а потом еще раз, когда подошел Рик. По одному человеку за раз. Если система стандартная — они еще и под током. Вздумай кто схватиться — напряжение увеличится автоматически. Целеустремленную орду зомби, конечно, так не остановишь, но лучше, чем ничего.

Шон установил небольшой штатив.

— Ставлю первую стационарную камеру, материал перенаправляю по восьмому каналу, активирую ревуны.

Из камеры выдвинулась антенна, и на ней вспыхнул желтый огонек — подключилась к местной беспроводной сети. Теперь устройство будет записывать увиденное и передавать изображение на сервер в грузовик. Ничего полезного оно, вероятно, не заснимет, если только прямо при нас не случится очередная вспышка вируса. Но перестраховаться и прикрыть тылы никогда не помешает. И еще: прибор «запомнил» сигнал наших опознавательных жетонов, и если тут будет двигаться еще кто-то, кроме нас, сработает тревога.

— Джордж, у нас есть карта?

— Есть. — Я достала наладонник и выдвинула экран. — Баффи скинула перед отъездом.

Господи, благослови Баффи. Без хорошего технаря не бывает хорошей команды, а синоним словосочетания «плохая команда» — «летальный исход».

— Ребята, идите-ка сюда.

Шон и Рик подошли поближе и склонились над моим компьютером.

Ранчо явно возводили еще до Пробуждения, а потом перестраивали в соответствии с повышенными требованиями к безопасности: во-первых, постоянно существует угроза вторжения разбушевавшихся зомби, а во-вторых, положение самого сенатора обязывает. Почти все здания стояли особняком, в том числе и четыре конюшни: для жеребят и жеребящихся кобыл, для однолеток, для животных постарше и для больных. Последнее строение и вовсе располагалось на отшибе и, судя по информации, соответствовало самым современным карантинным нормам. Делать столько окошек в жилом доме не стал бы ни один здравомыслящий человек, но Райманам, видимо, так нравилось.

Шон внимательно изучил карту и поинтересовался:

— У нас есть схема распространения инфекции?

— Есть. — Я набрала на клавиатуре команду. — Мальчики, делаем ставки. Где, по-вашему, все началось?

— В ветеринарном изоляторе, — предположил Рик.

— У жеребят, — ответил Шон.

— А вот и нет. — Я нажала на ввод.

Карта покрылась красными линиями: на нее наложилась схема распространения инфекции. Большое красное пятно покрывало конюшню для однолеток, и оттуда во всех направлениях расходились лучи.

— Вспышка началась там, где держали самых сильных, здоровых и выносливых животных.

— Я, конечно, не большой знаток коневодства, — нахмурился брат, — но это несколько нелепо. У нас полное соответствие по очагу заражения?

— С вероятностью девяносто семь процентов по Нгуену-Моррисону. — Я вывела на монитор фотографию пегой лошади с белой полоской на морде. — Золотая Лихорадка. Годовалый жеребец, не кастрированный, с самого рождения его каждые три месяца осматривал ветеринар, каждую неделю брали анализ крови — все чисто. Ни разу не замечено повышенного уровня вируса. То есть пожелай мы найти самую безупречную с точки зрения эпидемиологических показателей лошадь на планете — вот она.

— И он стал очагом распространения? — уточнил Рик. — Глупость какая-то. Может, его укусили?

— Они отслеживали и фиксировали каждое движение своих лошадок, круглые сутки. — Я закрыла файл, сложила компьютер и убрала его в рюкзак. — Вечером за день до вспышки Золотко выезжал на прогулку. Потом его почистили и осмотрели — не нашли даже царапины. И больше из стойла он не выходил.

— А какие-нибудь другие лошади отмечены как очаги по Нгуену-Моррисону?

Шон вытащил из заплечного мешка складной стальной хлыст. Мы трое, не сговариваясь, двинулись к стойлам. Если что-то и раскопаем, то именно там.

— Соседка Золотка, Предутренние Небеса, получила по Нгуену-Моррисону девяносто один процент, и у нее были видимые укусы. Так что в пользу Золотой Лихорадки шесть процентов.