Захар Оскотский - Последняя башня Трои

Вся философия мигом вылетела у меня из головы, когда я сел к компьютеру, чтобы осуществить главное дело, намеченное на сегодня. Я собирался позвонить Елене. После нашего знакомства прошла всего неделя, но, казалось, это было давным-давно, столько событий с тех пор случилось.

Я припомнил внешность Елены, ее улыбку, попытался вызвать в памяти ее голос, и у меня, как у влюбленного мальчишки, защемило в груди. Пальцы, которые уже легли на пульт, застыли в нерешительности. Я никак не мог набрать номер ее «карманника».

Чтобы получше подготовиться, я запустил в Интернете поиск сведений о Елене. Я знал ее имя и отчество,

знал место работы и должность. Для большинства людей таких исходных данных более чем достаточно. Однако я догадывался, что с Еленой будет сложнее. Так оно и вышло. И центральная справочная служба, и архивы мэрии отказались дать ответ. На экране вспыхивала надпись: «Доступ к личному файлу закрыт. Введите пароль».

Засекреченные личные файлы в открытых для всех муниципальных архивах встречаются крайне редко. Ваш файл, конечно, может закрыть администрация, если вы – носитель государственных тайн. А вот, чтобы добиться такого засекречивания самому, надо не только иметь веские причины, но и, как водится, потратить уйму денег. В любом случае дело это весьма непростое. Даже господа Чу-борь и Просецкий, натуральные бандиты, имели открытые файлы.

Моим единственным уловом оказалась фамилия Елены, которую я (хорош влюбленный сыщик!) не потрудился до сих пор узнать: Александрова. Правда, и фамилия показалась мне фальшивой. Уж больно смахивала на псевдоним, образованный от отчества.

Я начал было набирать ее номер. Опять застыл. Потом обругал себя. Черт возьми, с моим-то календарным возрастом, с моим жизненным опытом – впадать в такую робость! Да, в конце концов, я нахожусь на службе и просто обязан использовать знакомство с Еленой в интересах расследования!

На первый мой вызов она не ответила, ее номер был выключен. Неужели еще спит? Нет, скорей всего уже находится на работе. Надо подождать. Деловая женщина могла отправиться на важное совещание, отключив свой «карманник». А может быть, она еще только прихорашивается у зеркала, чтобы появиться перед своими коллегами во всем блеске? Я невольно вздохнул, представив такую картину. Надо подождать…

Я просмотрел новости, выкурил сигарету и опять послал вызов. На этот раз она откликнулась почти мгновенно. Я вывел изображение на экран большого компьютера, и когда Елена там появилась (она сидела за своим столом, под портретом Циолковского), у меня перехватило дыхание. Голография немного искажает черты и крас-

ки, но Елена – с ее сияющими синими глазами, задорной улыбкой, мальчишеской стрижкой – и в голографии показалась мне очаровательной. Даже некоторые неправильности ее внешности вроде высокого лба и крупноватых для тонкого лица зубов только усиливали обаяние. Хотелось думать, что всё это дано ей от природы, а не является результатом пластической косметики. Впрочем, если над ее обликом и поработали косметологи, то надо признать, что они сделали свое дело великолепно. Итогом была полная неотразимость. Во всяком случае, для меня.

– Здравствуйте, Елена Александровна! – сказал я. – Вы меня еще помните?

– Господин Фомин! – обрадовалась она. – Ну наконец-то! Куда же вы пропали?

Я ожидал чего угодно, только не такого приветствия.

– Вы хотите сказать, что ждали моего звонка?

– Конечно!

– Однако, если мне не изменяет память, вы закончили нашу встречу напутствием «убирайтесь вон»?

Елена засмеялась:

– Ну, во-первых, как знаток женской психологии, вы должны знать: для женщины ничто не окончательно и любая фраза имеет много оттенков смысла.

– А во-вторых?

– А во-вторых, вскоре после нашего прощания вы показали истинное геройство. На нас, женщин, это всегда действует.

Я насторожился:

– Какой именно из моих подвигов произвел на вас впечатление?

– Скажем так: небольшое приключение, случившееся с вами на дороге.

Мужчина всегда остается мужчиной, и первая промелькнувшая у меня мысль была о том, что этой всеведущей бесовкой мне, похоже, никогда не овладеть. Лишь затем я почувствовал настоящее беспокойство: значит, правда о гибели тех двоих в «Тритоне» известна не только мне и Беннету, но еще и насмешливой красотке, а значит, всей ее подозрительной фирме.

– Вы хотите сказать, – начал я, осторожно подбирая слова (мы ведь говорили не по шифрканалу, а по обычной связи), – что следили за мной на обратном пути?

– Я назвала бы это по-другому, – она улыбнулась еще очаровательней. – Мы всего лишь выполняли долг хороших хозяев: проводить гостя до дома. И когда мы увидели, что у вас… э-э… возникли трудности, то были готовы прийти на помощь. К счастью, вы сами справились с проблемой.

– Это было геройство от страха, – признался я.

– Не вижу ничего унизительного, – ответила Елена. – Унизительно, когда от страха не сопротивляются, молят о пощаде, а вы вступили в схватку и победили.

– Мне повезло, ведь я тогда блефовал.

– Мы догадались и об этом, – спокойно сказала она. – Что ж, умный человек защитит себя и с помощью старой игрушки, раз дураки и трусы ее боятся.

Черт возьми, значит, помощники Елены, пока мы с ней беседовали в ее кабинете, ухитрились не только покопаться в моей биографии, но еще и вскрыть, и обыскать мою машину, иначе откуда бы они узнали, что «наган» – муляж! Мне не оставалось ничего другого, как растянуть свою физиономию в сладкой улыбке:

– Так значит, я не только храбрый, но и умный? Она слегка сощурилась:

– Не зазнавайтесь, господин Фомин!

– Как я могу зазнаваться, когда теперь моя голова в ваших руках?

Елена пожала плечами:

– Если вы опасаетесь, что мы раструбим по свету о вашей роли в некоем дорожном происшествии, то можете успокоиться. От нас никто ничего не узнает. Что случилось, то случилось, и результат нас вполне устраивает.

Конечно, фирме «РЭМИ» не имело смысла доносить на меня в полицию, ведь я, пусть невольно, уничтожил ее врагов. Хотя мне не слишком понравились и жесткие потки в голосе Елены. Какими бы мерзавцами ни были погибшие бандиты из «Тритона», речь всё-таки шла о двух человеческих жизнях.

Елена заметила, что я насупился, и улыбнулась новой улыбкой – доверчивой и ласковой:

– Что-нибудь не так, господин Фомин?

Сколько обличий было у этой женщины! Я понимал, что ее сочувствие – только игра, но – такая – она казалась мне особенно желанной. А еще за моей спиной маячила тень Беннета и требовала скорейшего внедрения в компанию «РЭМИ».

– Всё в порядке, – ответил я. – Всего лишь размечтался о продолжении нашего знакомства. Когда вы позволите мне увидеть вас, а не вашу голограмму?