Джеймс Блиш - Звездный путь (сборник). Том 4

— Где вы собираетесь искать одного паленку? — спросил Мак-Кей. Он снова повернулся к “половнику”. — Как наблюдает Эбнис за бичеванием?

— Эбнис смотрит в мой дом.

Так как никакого другого ответа не последовало, Мак-Кей сказал:

— Я не понимаю. Что с этим делать?

— Это мой дом, — сказал калебан. — В моем доме есть прыжковая дверь. Эбнис устанавливает связи, за которые она заплатила.

— Эта Эбнис должна быть извращенной потаскухой, — проворчал Фурунео.

— То, что я вижу в психике Эбнис, — сказал калебан, — чрезвычайно запутано. Узлы и извилины странных расцветок, в них чрезвычайно трудно проникнуть с помощью моего внутреннего видения.

Мак-Кей сглотнул.

— Вы видите ее психику?

— Я вижу любую психику.

— Как… как это возможно? — спросил Мак-Кей.

— Я вглядываюсь в пространство между физической и психической сущностью вещей, — сказал калебан. — Так вашей терминологией объясняют это ваши собратья по виду.

— Ерунда, — сказал Мак-Кей.

— Она рассказывала мне о значении этого понятия, — сказал калебан.

— Почему вы приняли предложение Эбнис? — спросил Мак-Кей.

— Нет общих понятий для объяснения, — ответил калебан.

— Я должен найти Эбнис, — сказал Мак-Кей.

— Я предупреждаю, — сказал калебан, — я позволяю обхождение со своей персоной, которое другие могут воспринять как недружелюбное.

Мак-Кей поскреб затылок и подумал: как близко они смогли подойти к стадии полной коммуникабельности, намного ближе, чем кто-нибудь до них. Калебан охотно и открыто шел навстречу, и можно было спросить его об исчезновении других калебанов, смертельных случаях и сумасшествии, но Фурунео боялся возможных отрицательных последствий.

— Мы не можем продолжать, — сказал Фурунео. Жара и постоянное напряжение вызвали у него головную боль.

— Скажите, Фанни Мей, — спросил Мак-Кей, — есть ли у вас понятие “смерть”?

— Я понимаю, что такое смерть. Смерть — это полное исчезновение.

— Когда умираете вы, с вами вместе умирает множество других существ, — сказал Мзк-Кей. — Это так?

— Все, кто пользуется прыжковой дверью. Все они погибнут.

— Все? — спросил Мак-Кей, шокированный этим ответом.

— Все в вашей… плоскости? Нет подходящего понятия.

Фурунео коснулся руки Мак-Кея.

— Когда умирает калебан, должны умереть все, кто пользовался прыжковыми дверьми? Вы так сказали?

— Так это звучит.

— Я не верю.

— Кажется, придется поверить.

— Но…

— Я спрашиваю себя, грозит ли Фанни Мей опасность скорой смерти? — задумчиво пробормотал Мак-Кей.

— Да, это хороший вопрос, — с энтузиазмом подхватил Фурунео. — Это мы должны выяснить.

— Скажите, Фанни Мей, — произнес Мак-Кей. — Имеется ли непосредственная опасность вашего окончательного исчезновения?

— Объясните более точно, — сказал калебан. — Когда?

— Сейчас, — сказал Мак-Кей. — Скоро, в ближайшее время.

— Концепция времени сложна, — ответил калебан. — Вы спрашиваете о персональных способностях, которые погашаются бичеванием?

— Это так, — сказал Мак-Кей. — И как много бичеваний вы уже перенесли?

— Объясните, что такое “перенести”?

— Как много бичеваний вы можете вынести, пока не погибнете? — спросил Мак-Кей, подавляя раздражение, усиливавшееся под действием пилюль гнева.

— Может быть, десять бичеваний, — ответил калебан. — Может быть, немного меньше, а может быть, и больше.

— И ваша смерть приведет к смерти всех? — спросил Мак-Кей в надежде, что он неправильно понял.

— Немного меньше, чем всех, — сказал калебан. — Другие калебаны узнают о наших затруднениях и отступят. Таким образом, они избегнут исчезновения.

— Как много калебанов осталось в нашей… плоскости? — спросил Мак-Кей.

— Только один, — ответил калебан.

— Только один, — пробормотал Мак-Кей. — Это чертовски тоненькая ниточка.

— Я не вижу, как смерть одного-единственного калебана может причинить такое опустошение, — сказал Фурунео.

— Объясняю через сравнение, — сказал калебан. — Ученые вашей формы жизни объясняют реакции в звездах особыми условиями. В таких условиях звездная масса оказывается в вечно взрывающемся состоянии. В таком состоянии материя звезды превращается в другую форму энергии. Все звездные взрывы, касающиеся материи, изменяются. Точно так же изменяются при окончательном исчезновении наших “я” все существа, связанные с прыжковыми дверьми.

— Это значит, — сказал Мак-Кей, — что использование прыжковых дверей как-то связано с жизнью калебана. Смерть Фанни Мей, подобно звездному взрыву, порвет все связи и убьет нас.

— Это ваши домыслы, — сказал Фурунео.

— Это единственное заключение, которое можно сделать из его слов, — возразил Мак-Кей. — Наше общение затруднено, но я верю, что сказанное здесь дает какое-то объяснение и является настоящей попыткой взаимопонимания.

— Я думаю, вы правы в одном, — сказал Фурунео.

— Да?

— Мы должны согласиться с тем, что правильно истолковали его высказывание.

Мак-Кей сглотнул, у него пересохло горло.

— Фанни Мей, — сказал он, — вы тоже объясняете перспективу вашего окончательного исчезновения действиями мисс Эбнис?

— Проблема объяснима, — ответил калебан. — Другие калебаны пытаются устранить ошибку. Эбнис не в состоянии этого понять и пренебрегает последствиями. Связи затруднительны.

— Связи затруднительны, — пробормотал Мак-Кей.

— Все связи в единственном зейе-центре, — сказал калебан. — Главный зейе-центр моего “я” создает двустороннюю проблему.

— Только не говорите, что вы это понимаете, — раздраженно сказал Фурунео Мак-Кею.

— Эбнис использует зейе-центр моего “я”, — сказал калебан. — Договор дает Эбнис право пользования. Мое “я” имеет зейе-центр. Эбнис пользуется этим.

— Итак, она открывает прыжковую дверь и посылает через нее паленку, — сказал Фурунео. — Почему бы нам просто не подождать здесь и не перехватить ее?

— Она закроет дверь прежде, чем мы приблизимся, — сказал Мак-Кей. — Нет, не получится. Я думаю, придется поверить, что существует только один, главный зейе-центр, контролирующий все прыжковые двери. Может быть, Эбнис купила себе право использовать его по собственному усмотрению или…

— Или что-то другое, — пробурчал Фурунео.

— Эбнис контролирует зейе-центр по договору о покупке, — сказал калебан.

— Видите, Фурунео? — сказал Мак-Кей. — Вы можете блокировать контроль Эбнис, Фанни Мей?