Мушинский Олег - Рекламный трюк

На экране появился темно-зеленый берег Невы, где размахивало транспарантами с полсотни низкоуровневых. Высокий молодой человек истерично вещал с аккуратной переносной трибуны. Вроде грозился не допустить строительства на месте своего выступления.

– И что там хотели построить? – поинтересовался Юрий Максимович. – Эксклюзивную собачью конуру?

– Отнюдь, – возразил председатель и для гарантии сверился с комментариями внизу экрана. – Вот… В начале этого года решительно и неистово боролся против строительства на Васильевском острове вредного химического производства, и добился-таки, чтобы администрация категорически запретила подобное строительство.

Юрий Максимович как глава градостроительного комитета был сильно удивлен.

– А я и не знал, что на Васильевском собирались строить что-либо подобное.

– Ну, затей кто действительно построить химкомбинат на острове, ваше ведомство запретило бы его за несоответствие нормам – и дело с концом, – пояснил председатель. – С реальными проблемами общество, увы, и без нас неплохо справляется, а вот победить порождение больного разума правозащитника рядовым потребителям не дано.

– Впечатляет. Давайте отметим его как запасной вариант. Все-таки, хотелось бы кого-нибудь постарше, и, если можно, поспокойнее.

– Спокойные неистовые борцы – это, как говорится, из области фантастики. Но… – председатель выдержал драматическую паузу. – У нас есть такой специалист.

На экране появился статный седовласый мужчина, непоколебимым утесом возвышающийся над бушующей толпой.

– Запись десятилетней давности, – предупредил председатель. – Но работа – настоящий шедевр правозащитной мысли. Всего один человек, но какой! – и массовые беспорядки в трех крупных поселениях, и стычки с полицией Правосудия, и погромы гостиниц для мигрантов и самих мигрантов тоже, разумеется. Причем, местные громили своих же соотечественников: беженцев с какой-то малой войны по соседству.

Тут вам и неполиткорректность, и расизм, и незаслуженно забытый нынче жанр – национализм. Войскам понадобилось больше недели, чтобы восстановить порядок.

Одних только убитых двести сорок шесть человек.

– Нет слов, – восхищенно признал Юрий Максимович. – Но прошло уже десять лет, а он и на записи не молод…

– Увы, все мы не молодеем, – вздохнул председатель. – Честно признаю, в плане здоровья старик сильно сдал и это отпугивает многих заказчиков. Но мастерство, как говориться, не пропьешь.

– Допускаю. Как я понимаю, его специализация – именно массовые акции?

– Отнюдь, – возразил председатель. – Это же довоенная школа, ковавшая специалистов самого широкого профиля. Один человек мог все – от плевания в лицо оппоненту на ток-шоу до прокачки на борьбу многотысячного митинга, и все это, заметьте, высшего качества. В настоящий момент единственный в конгломерате идейный борец за все.

– Гонорар, как я понимаю, соответствующий?

– Отнюдь. Как я уже отмечал, годы уходят, заказчики уходят вместе с ними, и сейчас он скорее борец хоть за что-нибудь. Но вы, уверен, можете оценить настоящее качество, в какой бы упаковке его не подавали.

– Посмотрим. Пригласите его сюда.

До озера, с некоторой помощью местной фауны, добрались очень быстро.

На выходе из поселения, под бетонным столбом с оборванными проводами, сидел мертвец без головы и задумчиво пересчитывал пальцы. Левой рукой он загибал сначала мизинец правой, потом безымянный, средний, указательный и, наконец, большой. Убедившись, что их по-прежнему пять, медленно разжимал кулак и начинал все по новой. Видимо, потеря головы так подействовала на беднягу, что он даже после смерти боялся утратить что-нибудь еще. Почувствовав приближение посторонних, мертвец призывно замахал руками. Наверное, предлагал и им бесплатно пересчитать пальцы на руках. Антон, Елена и дядя Ваня остановились только на берегу озера.

– Что это было? – прохрипел дядя Ваня, едва отдышавшись.

– Не знаю, – пожал плечами Антон. – Я даже не уверен, что оно было. Фон за десятку зашкаливал, прямо как на ярмарке.

Он привычно бросил взгляд на экран нанокомпьютера и коротко ругнулся.

– Блин, даже время не посмотреть.

– Я где-то читала, что в полдень солнце должно быть над головой, – сказала Елена.

Антон посмотрел вверх, потом, прикрыв глаза ладонью, на солнце.

– Полудня еще нет, – определил он. – А вот сколько сейчас, один Маммона знает. С какой хоть скоростью оно движется?

Ответа на этот вопрос никто не знал, так что от идеи определить время по солнцу пришлось отказаться. Отдышавшись и попив воды из аварийных комплектов, они продолжили путешествие, уже не так быстро, и постоянно поглядывая влево – не слишком ли отдалились от сиренево-алой глади озера. До поселения Симола, цели их путешествия, оставалось, согласно карте, порядка восемнадцати километров, но как определять уже пройденное расстояние – тоже никто не знал. Поначалу они поминутно оглядывались по сторонам, напряженно вглядываясь в даль. Постепенно осторожность приелась, а усталость – навалилась. Запас транквилизаторов в аварийных комплектах был далеко не вечен. Малость поспорив, решили их экономить на крайний случай. В результате шли медленно, часто останавливаясь передохнуть.

Для очистки совести на каждом привале долго сверялись с картой. Отклонений не наблюдалось.

Несколько раз попадались мосты через речки, однажды – совершенно разрушенная станция и несколько заросших кустарником пожарищ. Как-то вдалеке послышался долгий голодный вой, и трое авантюристов, не сговариваясь, ускорили шаг.

– Вот же блин, вечно нам везет, – проворчал дядя Ваня. – Ну зачем мы поперлись в эту глушь?

– У нас нет выбора, – напомнил Антон. – Мы должны навсегда потеряться для полиции Понимания.

– Угу, – кивнул дядя Ваня. – В желудках местных тварей.

Так они вяло переругивались на ходу, но смысл спора быстро терялся и каждый бурчал о чем-то своем, не заморачиваясь на аргументацию оппонента. Елена плелась сзади, хмуро посматривая по сторонам. Когда на горизонте показались слегка покосившиеся домики, она догнала спорщиков.

– Смотрите, там – поселение.

Антон сверился с картой, перевернул ее и продолжил изучение на другой стороне.

– Мы почти на месте, – сообщил он.

– Знаем мы твое почти, – ворчливо заметил дядя Ваня. – Когда совсем будет?

– Здесь написано – пять километров. Если верить Строганову, меньше часа пешком.

– Это для Строганова меньше часа, – напомнила Елена. – А так, как мы плетемся, все два выйдут. Да еще обратно идти.

Антон взглянул на небо. Солнце склонялось к горизонту.