Константин Утолин - Война Инь

— Сука, — процедил Арчер.

— Пусть так, — она почти не обиделась, — но у меня еще есть здравый смысл, и я собираюсь пожить хотя бы немного дольше тебя.

— Каким образом? — теперь Боб пытался насмехаться, он считал ее слишком глупой для того, чтобы принимать какие бы то ни было глобальные решения. — Что ты сможешь противопоставить этой внешней угрозе?

— Бобби, может, у меня и не так много мозгов, как у морских пехотинцев, я всего лишь официантка в прошлом и домохозяйка в настоящем, но я думаю, что у мамы на ранчо нам было бы безопаснее, чем в этом городе. А там, кто его знает, может, они передохнут от нашего климата и микробов, а может, раз ты в это веришь, мы победим, а может… Одному Господу известно, что может быть. Но в одном я уверена: в Аризоне нам было бы намного безопаснее.

— Бежать?! — доводы жены «злостного вояку» пока не убеждали. — Боб Арчер никогда не бежал ни от кого. Я всегда смотрел в глаза опасности и не позорил знамя нашей страны.

— Ну и оставайся, дуболом звездно-полосатый… — сказала Кити, собрала вещи и уехала, даже не поцеловав его на прощание. Боб не знал, что, когда на второй день пути его жена остановилась перекусить в захолустном кафе, туда ворвался с купленным у подпольного торговца автоматом семнадцатилетний наркоман, обезумевший от злости на весь недружелюбный к нему мир, и в считаные минуты уложил почти всех, кто там находился, после чего прибывшая на место происшествия полиция пристрелила его самого. И хотя личности всех погибших были установлены и Арчеру тоже хотели сообщить о смерти его жены, а репортаж о бессмысленной бойне показали по всем телеканалам, но сразу после того, как выяснили личность его жены, застать Боба дома не смогли, телевизор он не смотрел и автоответчик не слушал. А уведомление из полиции с просьбой зайти в местное отделение, не читая, спустил в унитаз.

Просидев два дня дома, Арчер вдруг понял, что в словах Кити все-таки есть разумное зерно, однако не насчет Аризоны, а насчет того, что один он ничего не сможет сделать. Мысли о «Дохлой лошади» возникли как-то сами собой. И он, взяв с собой побольше «штучек» из своего боекомплекта, направился туда.

Заведение стало закрытым, хотя и при мирной жизни здесь всегда был свой определенный круг посетителей. Теперь же в него без вопросов впускали только тех, кто посещал его раньше, либо тех, кто мог быть хоть чем-нибудь полезен. Боб оказался и тем и другим. Полезным он стал потому, что с его появлением начались хоть какие-то действия. До этого несколько постоянных клиентов во главе с хозяином приняли решение забаррикадироваться в кабаке, дабы уберечься от беспорядков на улицах. Они заколотили окна и задние двери подручным материалом и стали ждать новостей, которые без умолку передавали все каналы навесного телевизора над барной стойкой. Входная же дверь стала открываться не для всех, практически вообще ни для кого. Еды и выпивки было предостаточно, правда, хозяин по-прежнему брал за них деньги, которые имеют свойство заканчиваться. Спали вповалку прямо на полу, не забывая, однако, выставлять часовых, которых старый Эрл, хозяин забегаловки, поощрял бесплатной кружкой пива и чизбургером. Поэтому все чаще часовыми становились те, у кого заканчивались «зеленые президенты».

С приходом Боба Арчера все изменилось.

— Здравствуй, Эрл, — поприветствовал Бобби хозяина, входя в «Дохлую лошадь» на правах завсегдатая, — налей-ка мне порцию виски, и побыстрей.

Он прошел к стойке, положил возле ног огромную сумку и снял со спины армейский рюкзак, в которых был спрятан целый арсенал, и, когда его просьба была удовлетворена, одним глотком выпил содержимое стакана. И сразу же попросил еще. Потом еще. И еще… Когда же Эрл поинтересовался его кредитоспособностью, Боб, порыскав по карманам, понял, что всю наличность оставил дома.

— Арчер, так дело не пойдет, — возмутился хозяин заведения, — либо плати, либо выметайся отсюда. Нахлебников я держать не намерен.

— Дружище, — произнес полупьяный Боб, — я все тебе верну. Ты же меня не первый день знаешь.

— Меня это не устраивает, — не унимался Эрл. — Это раньше я кому-то, может, и наливал в долг. Но времена изменились, я вообще не уверен в завтрашнем дне, не уверен, будешь ли ты завтра жив. Здесь не ночлежка для бродяг — здесь небольшое сообщество свободных людей, которые ждут лучших времен.

А главный здесь — я, поэтому мне решать, кого оставлять, а кого попросить выйти вон.

— Эрл, ты не прав, — пьяные мозги морского пехотинца не хотели мириться с такой вопиющей несправедливостью. — Послушай, я как никто другой могу тебе пригодиться, и в твоих интересах мне поверить.

— Я верю только президенту, но не тому, что визжит в телевизоре, как свинья, которую режут, а тому, который смотрит на меня с купюры как минимум в один доллар, — тут хозяин достал из-за прилавка огромный винчестер и направил его на «неплательщика». — Если я неясно выражаюсь, то за меня скажет мой верный друг.

— Зря ты так, — устало проговорил Арчер, глядя прямо в дуло дробовика. — Неужели до тебя не доходит, что деньги в данный момент — такая же бумага, как та, что висит у тебя в сортире? Рушатся все денежные системы мира, а ты решил устроить бойню из-за пары баксов. Интересно, ты от пришельцев тоже потребовал бы платы?

— Надо будет — потребую. Они до сих пор не напали ни на один гражданский объект, значит, моему бизнесу ничто не грозит. А закрылся я здесь не от них, а от таких, как ты, — прожигателей чужих капиталов. У меня ведь, Боб, расчет простой — сохранить свое заведение, ну а если кто-то из моих конкурентов так не думает и устроил из своих забегаловок притоны для бедных — это его проблемы. Мне от этого будет только лучше.

И тебе стоит пойти поискать подобные места. Убирайся! — и Эрл устрашающе помахал ружьем.

В зале установилась гробовая тишина, все присутствующие настороженно следили за этим разговором, чувствуя, что сейчас должно произойти нечто необычное.

Грянул одиночный выстрел. «Глок» Арчера пробил грудь Эрла, и тот грузным мешком осел на пол. Он даже не успел сообразить, что произошло. Боб только что вроде бы пьяно глядел на него, держа в руках стакан, потом поставил его на стойку и, повернувшись боком, стал слезать со стула, и вдруг в руке у него нарисовался пистолет, и все — хозяина забегаловки со странным названием «Дохлая лошадь» не стало.

После этого Боб совершенно спокойно, словно ничего не случилось, заговорил:

— Видит Бог, я не хотел его убивать. Я просто хотел побыть в кругу друзей, выпить стопку-другую виски и трезво оценить ситуацию. Но Эрл, пусть земля ему будет пухом, этого не понял, за что и поплатился. Если кому-то не понравилось то, что здесь произошло, он может покинуть помещение. Те же, кто останется, могут рассчитывать на бесплатные еду и напитки до тех пор, пока они здесь не кончатся — в разумных пределах, естественно. От вас же я требую оставаться, как и прежде, начеку, чтоб ни одна сволочь не проникла сюда без нашего ведома. Если же придется умереть, то сделать это надо красиво, не склоняя головы перед врагом…