Alma - Эпизод 2. Антиканон

— А вон те в углу что-то жрут. Или они с собой притащили?

— Не мое дело. У меня сейчас только выпивка.

— Так не пойдет. Давай ты лучше откроешь кухню пораньше. Не за бесплатно, естественно.

— И кто там будет готовить? Твоя девка?

За «девку» ты мне ответишь, подумал Анакин, а вслух сказал:

— Сейчас поглядим.

Скайуокер обогнул стойку, шагнул в кухню и сделал вид, что разглядывает интерьер. Гибрид в возмущении бросился за ним. Это было ошибкой. На кухне было темно, и хозяин кантины весьма удивился, когда его неожиданно схватили за отростки и впечатали носом в плиту. На его счастье, в холодную.

Выразив свое мнение о происходящем нецензурной бранью, гибрид затрепыхался:

— Охренел совсем, ты что делаешь? Ты кантиной не ошибся?

— А ты не ошибся клиентом? — спросил Анакин, развернув бармена мордой к себе.

— На республиканскую армию мне положить, — честно признался гибрид.

— А мне на твое заведение, понятно? И на тебя тоже. Короче, позвони в какой-нибудь ресторан и скажи, чтобы сюда принесли приличную еду. Счет я оплачу. Есть другой вариант — моя девушка приготовит омлет из этих вот твоих отростков, и мы втроем им поужинаем. Ну как?

— Никак. Давай двести кредитов авансом.

— Идет.

Анакин выудил деньги из бумажника и добавил:

— Да, и кофе нам подашь на стол.

— Я все слышала, — многозначительно сообщила Падме, когда Скайуокер подвинул себе стул. — И думаю, не только я.

Он огляделся по сторонам. Тогрутианка, прижавшись к одному забраку, ласково перебирала пальцами рожки. Балозар, до этого хлебавший лум за стойкой, вообще уснул.

— Да их это вроде как не очень интересует.

— Хотите сказать, что разборки здесь в норме?

— Это что ли разборки? Хозяин в накладе не остался, чего возмущаться?

В этот момент к их столику подошел гибрид с подносом. Чинно расставив на столе чашки и подтреснутую сахарницу, он пожелал приятного аппетита и сообщил, что ужин будет через двадцать минут.

— Спасибо, — сказала Падме и затем, переведя взгляд на Анакина, спросила:

— А вы здесь уже были?

— Был, — признался Скайуокер. — Девять лет назад я здесь украл бумажник.

Падме перестала помешивать кофе.

— Ого. А у вас, оказывается, много профессий.

— Да, я долго искал свое призвание.

— Что было в бумажнике?

— Деньги и документы.

— Пригодилось?

— Очень. Поймали с поличным.

— И что?

— Пришлось поставить крест на профессии карманника и переквалифицироваться в защитника отечества, как вы вчера меня назвали.

— И поэтому вы не в Ордене?

— Я сбежал из Храма в тринадцать лет.

— Достало?

— Не то слово, — он покачал головой и широко улыбнулся.

— Надо же, — Падме, видимо, искренне удивилась. — А мне казалось, что после Набу джедаи должны были вас боготворить.

— Быть объектом религиозного культа крайне скучно.

— Правда? Надо попробовать. Хотя, — она чуть скривила рот. — Пожалуй, вы правы. И что, вас не нашли?

— Нашли. Но не те, кто искали.

— Полиция? Служба безопасности Республики?

Анакин лукаво улыбнулся.

— Понятно, вы обещали никому ни о чем не рассказывать.

— Мне придумали легенду о беспризорном прошлом. Дописали два года к возрасту. Я попал в обычную военную школу на Кариде. Окончил, поступил в высшее военное училище.

— И стали офицером флота?

— Десантных войск. Во флоте я оказался уже потом. Так получилось.

— Это военная тайна?

— Нет, просто долгая история.

— Рассказывайте.

— Запросто. Только сначала я хотел вам сказать спасибо. Вы прислали Панаку с деньгами, чтобы выкупить мою мать.

— Не надо. Тогда это было очень легко сделать. Ваша мама так и живет на Татуине?

— Пока да.

— Угу…

Падме допила кофе.

— А здорово вы вчера поддели Органу.

— Вы его хорошо знаете?

— Сформулируем так: он что-то вроде моего лучшего друга, — Падме ехидно улыбнулась.

— Так это он присылает вам букеты цветов?

— Ну до чего ж вы любопытный…

— Я угадал, да?

— Допустим… Кстати, Бэйл ваш коллега. В смысле, он окончил какое-то элитное военное училище на Альдераане. Большой пацифист.

— Значит, он окончил неправильное военное училище.

— Альдераану выгодна такая позиция. И не только ему одному.

— Как же тут у вас все в столице… — Анакин замялся, пытаясь выразить свое впечатление цензурным словом.

— Ненормально?

— Я только сейчас понял, что большинству хочется мира с сепаратистами на любых условиях.

— Большинству не большинству, но… В общем, такая позиция тоже есть. Наверно, вы мало читаете новости.

— Как-то все времени не хватает.

— Скажем так: война здесь никому не нужна.

— Но она уже идет.

— Война далеко. Столице ничего не грозит. Даже, если сепаратисты убьют экономику и поставят Республику на колени. Корускант будет хорошо жить при любом правительстве. Скажу даже больше: предположим, что сепаратисты вообще захватят власть. Маловероятно, конечно. Но что от этого изменится? Это те же самые наши бывшие союзники, сенаторы и олигархи.

— Понятно, — сказал Анакин, а сам опять посмотрел на тогрутианку. Второй забрак только что притащил ей стаканчик виски, и девица перелезла к нему на колени. Поймав на себе взгляд Скайуокера, тогрутианка подмигнула и улыбнулась ему.

На какой-то момент мир изменился. Исчезли Храм, Сенат, дворцы и небоскребы. Вся планета сжалась до размеров кабака, а прилепившийся к ней город воплотился в этой тогрутианской шлюхе. И не было великого исполина, выстрадавшего тысячелетия архаичных республик и древних забытых войн — столица смотрела на него лицом веселой разукрашенной девки, отдававшей себя любому за грошовую выпивку. А потом Корускант вновь стал самим собой. Надел наряд из небоскребов, освятился Храмом и благословил себя надменностью Сената. Украсился радугой и омылся безоблачным небом. И теперь великолепная столица галактического народовластия могла снова продавать себя. Вместе с потрохами всех своих ярусов. Вместе с Республикой и конституцией.

Любому. Подойди и возьми. Может, и платить не надо…

— Все кончится перемирием, и мы снова падем в тысячелетний застой, — продолжила Падме. — Вернемся в славную эпоху компромиссов и всеобщего равнодушия. Представьте себе: за тысячу лет в Республике ничего не изменилось. Вам не кажется, что это немного, ммм, жутко? Говорят, стабильность… А теперь война. Как будто кто-то вскрыл эту болотную язву. И, естественно, война беспокоит только тех, кого она коснулась непосредственно. Или кто потерял на ней деньги. Но ведь кто-то и прилично заработал, правда? Типа того же Фирцини.